— Ну мы-то и подавно не врачи! — снова включился в разговор Виктор.

И по сути он прав. Кто знает сколько времени может занять создание подходящего исцеляющего навыка. Я даже не уверен, что вообще смогу его создать с моим уровнем знаний. Это всё-таки не просто пиф-паф делать из пальца. А зельев у меня больше нет. Крысы, видимо, слишком ничтожны, чтобы из них ценный лут падал, а с Марфуши выпало разное, но не зелье, увы. Но что-то вынудило меня поднять руку, жестом прося друга не вмешиваться. Я должен объясниться сам.

— У меня больше нет того средства, которое я тебе дал, когда ты была ранена. Без него я помочь не могу. Извини.

Было тяжело говорить подобное. Видимо, так себя чувствуют врачи, вынужденные говорить родственникам пациента, что его нельзя спасти? Беспомощность и сожаление?

— Я понимаю, но в том и дело. Похоже, что это не физическая болезнь, — несмотря ни на что, в её взгляде я видел надежду, — это что-то из вашего мира. Что-то злое.

Ну конечно. Это нормальная реакция на подобное событие. Я ведь её отлично понимаю. Моя мама ведь тоже уходила у нас на глазах. Медленно и неотвратимо. И я тоже не хотел верить, что нет способа ей помочь.

По лицу Виктора было видно, что его так и подрывает влезть. Но, к моему удивлению, он уважил мою безмолвную просьбу и просто молча сверлил глазами стену.

— Садись-ка в машину, нечего тут внимание привлекать, — сказал я.

Мы с Ольгой сели на заднее сидение, чтобы было удобнее говорить. Виктор же сел за руль, после чего принялся тарабанить по нему пальцами.

— С чего ты решила, что это магическое существо? Они не способны входить в реальность. Если бы на твою тётю напал монстр — скорее всего она уже была бы мертва, — сказал я.

Мне искренне хотелось ей помочь, но очень уж всё странно выглядело. Разве бывают такие сопадения? Чтобы вот так вот девушка, которую я спас оказалась в том же городе, куда мы ехали? Да ещё и в этом самом огромном городе мы случайно столкнулись у магазина? Чтобы у реала вдруг внезапно оказался нуждающийся в помощи близкий, который вот точно подвергся магическому воздействию?

После одной случайной встречи со стариком, оказавшимся кормильцем монстра — я теперь отношусь к этом делу куда скептичнее.

— Не знаю. Я просто чувствую, что что-то не так. Те пару дней которые я у неё — что-то явно происходит. Мы спали в одной комнате. Обе ночи мне было тревожно и я плохо спала, оно и понятно после того, что случилось в мотеле. Я пошла попить воды и на обратном пути вдруг услышала, как кровать очень уж резко и пронзительно скрипнула. Так, словно тётушка с неё встала. В детстве я у неё часто гостила, так что этот звук знаю отлично. Но вот в чём дело. Она даже не пошевелилась, — девушка нервно перебирала в руках ремень своей сумочки, — Я сначала думала, что показалось спросонку. Легла. Но спустя какое-то время этот звук раздался снова. А тётушка всё ещё лежит и не двигается. На следующий день всё повторилось. По времени оба раза было в половину и в одиннадцать ночи, если вдруг это важно.

Я начал активно обдумывать всё сказанное. Вспоминать всё, что я пережил, всё, что узнал. А потом пытался собрать всё в кучу, сочетая с тем, что говорит Ольга. И, к моему удивлению, в этом очень даже был смысл.

Ольга не может видеть как люди уходят в Зазеркалье. Однако будучи настороже, она заметила мелкие детали, которые могут о подобном сигнализировать. Кровать скрипела дважды. Одинаково интенсивно. Так, будто тело с неё исчезло, а потом снова появилось.

Для её мозга оно всё ещё было на месте. Это и создало когнитивный диссонанс. К тому же время перезапуска именно 11 ночи. Я не говорил ей таких подробностей. А ведь именно в это время Зазеркалье выталкивает людей обратно прочь.

Значит, нечто похищает её тётю, питается ею, после чего она возвращается обратно как ни в чём ни бывало. Идеальное преступление.

— Ты что-то понял! — видно по моему выражению лица можно было что-то прочитать и глаза у девушки засветились надеждой ещё пуще прежнего.

— Не обещаю, но, думаю, мы сможем тебе помочь. По крайней мере, попытаемся, — сказал я.

— Да твою же мать… — Виктор в сердцах хлопнул ладонями по баранке, после чего завёл двигатель. Видимо, он пришел к тем же выводам. И он понимал, что я не могу просто взять и бросить человека погибать. Не то, чтобы его это злило, поскольку в зеркале заднего вида я мог разглядеть лёгкую усмешку на его губах. Но он явно был раздосадован тем, что наши планы то и дело идут крахом.

— Гнусная твоя альтруистичная морда, Стормбрингер…

Виктор ворчал, но вёз нас по указанному адресу.

— Кстати об этом. Коли уж ты взялся за дело — излагай какой у тебя план действий, Стормбрингер.

Но прежде чем я успел ответить, влезла Ольга.

— А почему он не зовёт тебя по имени? Что это за странное «Стормбрингер»? Как бандиты какие, ей-богу.

— Да нет, это просто моё игровое прозвище из давних времён. Не хочу особо о нём говорить.