К его удивлению, Варвара в этом плане не была здорово стеснительной девушкой, хоть и малоопытной. Но быстро все познавала и принимала чисто женские радости с огромным удовольствием.

Продолжению «процесса» помешал резкий, непрекращающийся звонок в их дверь. Варвара тут же распахнула испуганные глаза, а Константин чертыхнулся. Как же он мог забыть!

— Лежи, это ко мне!

— С самого утра?

Маслов не стал отвечать, а быстро натянул спортивные штаны и накинул на плечи рубашку. Не выходить же к гэбистам в голом виде. То, что это именно они, он уже не сомневался.

«Ну так назвался груздем, полезай… в камеру»

И откуда такие невеселые мысли? В той будущей несуществующей больше жизни он мог загреметь на нары разве что по какой-нибудь бизнес-криминальной статье. Хватало и таких, как и способов применения лично к кому-нибудь из неугодных.

Даже целая прослойка в обществе появилась в виде рейдеров и людей служивых, желавших получить к пенсии хорошие деньги. Здесь же времена другие. Хрен их поймешь, насколько они продвинулись по «пути демократизации и гласности».

За дверью его терпеливо поджидали двое. Сразу можно было узнать людей служивых. Более старший козырнул красной корочкой.

— Спецуправление охраны…

— Да понял я, понял. Сейчас принесу, вы пока проходите.

Гэбисты переглянулись и в прихожую зашел старший. Маслов хоть и был выше и мускулистей его, но, видимо, опасений у охранников Кремля не вызывал. Или они просто не готовы тут к явному сопротивлению?

Ухмыльнувшись шальной мысли, Константин прошел в ванну и снял с сушилки две фотопленки, аккуратно начав их сматывать в рулоны. Вошедший гэбист с любопытством оглянулся, но ничего не сказал. Наверное, они зафиксировали сколько пленок Маслов вчера снял в доме моды. Обманывать же их было делом лишним.

— Вы, парни, не могли попозже прийти? Воскресенье все-таки.

— Ничего, — протянул руку за пленками представитель управления, — раньше проверим, раньше вам отдадим. Сами понимаете, служба.

Константин хотел было спросить, что же там такого можно было наснимать крамольного, но вовремя прикусил язык. Пусть считают, что ему все равно. В конце концов, еще вчера все популярно объяснили.

— До свидания.

— И вам всего доброго.

«Ну вот. Весь сон и настрой сбили. Пойду, что ли, поставлю кофе. Сегодня расслабуха, можно».

Вернулся в спальню, таща с собой заставленный поднос. Кофейный сервиз, купленный на аванс от Ягужинской. Две фарфоровые чашки, кофейник, сосуд для сливок и маленькая шоколадка. Варвара, вообще, предпочитала травяные чаи, но такой подгон не могла оставить без внимания. Только сначала она настороженно спросила.

— Это кто был?

— Так, по работе. Ребята из КГБ.

Хорошо, что он поднос еще не поставил на кровать. Шуншина чуть не подскочила с места. Горячая девчонка! Оголенная грудь задорно подпрыгнула, Варвара проследила за его взглядом, покраснела и накинула бретельку обратно. Как будто вечером они не лежали друг на друге совершенно голые? Хотя не так, они вовсе не лежали.

— Ну и шутки у тебя!

— Спокойней, Варюшка! Только больше, пожалуйста, не прыгай, кофе горячий, — Маслов умостил поудобней поднос и сел сам. — К нам вчера на показ с какого-то перепугу высокое начальство пожаловало, а я снимал в это время выходы девчонок, ну и потом встречу в неформальной обстановке. Ну вот они и попросили меня показать проявленные пленки на предмет попадания туда антисоветской пропаганды.

— Скажешь тоже, — Варвара усмехнулась и налила в кофе сливки. — Кто приезжал?

— Брежнев, новый Генсек Кириленко, третьего в анфас знаю, но…

Изменившееся лицо подруги сначала насмешило, потом напугало.

— Костик, зачем так нагло врать?

— Я сейчас не вру, дорогая, ты же меня просчитываешь на раз. Сам не понимаю, чего это их вдруг к нам принесло? Собираются всех женщин Союза одеть красиво?

Шуншина внимательно изучила его лицо и кивнула:

— Не врешь. Ну твоя Надежда и дает! Эх, мне бы её смелость и мудрость. Не цените вы, мужики, таких женщина.

— Почему не ценим? Степа Надю только что на руках не таскает. Я же видел их вместе, там все серьезно и надолго.

— А у нас?

Ох, этот взгляд! Она точно училась не у простого знахаря, а у настоящего колдуна. Просветит тебя насквозь как рентгеном, и никуда не укрыться! Но он уже все для себя решил.

— Я полностью твой, надеюсь, что на всю жизнь.

Ох, как вспыхнула, даже отвернулась. Совсем еще девчонка! Отчего-то Варя смущается откровенных разговоров. Неожиданно он вспомнил, как приехал к ней тем сентябрьским вечером. Как долго пробивался в общежитие. Потом её, вышедшую на улицу. Ничего не понимающую, растрепанную и такую смешную от нахлынувшего на нее счастья.