Выехавшие из зарослей орешника всадники были не Черноногие, а Лакоты, всего человек десять.

– Вот и всё, – прошептал Одиночка. – Так даже лучше. Не хочется умереть от рук соплеменников.

Всадники легко подскакали к нему, трое из них спрыгнули на землю и по очереди прикоснулись к Одиночке.

– Подвиги… Да, вы заработали их… – Он слабо оскалился и бросил голову на землю.

Один из них сгрёб рукой волосы на голове Одиночки и срезал их вместе с кожей. Умирающий заскрипел зубами, но не произнёс ни звука.

«Это могло случиться уже давно, – подумал он. – Это могло случиться даже в раннем детстве. Но я прожил славно, громко, весело. Теперь можно умереть. Жаль только, что Белый Дух…»

Он не успел додумать мысль.

Чуть позже Лакоты заметили шалаш.

– Женщина! – закричал вожак.

– Светловолосая женщина! Какие у неё зелёные глаза!

– Я возьму её себе, – решил вожак.

– У неё ребёнок!

– Это хорошо. Но я вижу, она хворает. Она не сможет сидеть в седле…

Они соорудили волокуши и уложили Мари вместе с младенцем под тёплую бизонью шкуру.

– Зачем тебе эта женщина? – спросил вожака кто-то из отряда.

– Чтобы вы все завидовали мне! – Он весело засмеялся. – Ни у кого нет такой жены. Вы видели её глаза? Великий Дух сделал мне щедрый подарок.

На следующий день Мария попыталась подняться, но не смогла. Слабость целиком завладела её телом. К вечеру женщина стала бредить, её охватил жар. На следующее утро индейцы обнаружили, что она не дышит.

Нарушитель терпеливо ждал.

Поначалу шёл сильный ливень, затем холодный ветер уволок дождевые тучи и заполнил пространство взвесью из грязи и мокрой снежной пыли. Весь день воздух клубился серыми бурунами, к вечеру буйство постепенно угасло, однако небо так и не просветлело, низко нависая над холмами.

Джордж Торнтон отправился на охоту вместе с Жераром, но отстал во время дождя. Решив переждать непогоду, он приютился под кряжистым деревом, у которого за долгие годы в корнях образовалось нечто вроде пещеры. Когда дождевая пыль стала рассеиваться, он увидел неподалёку фигуру всадника, накрывшегося бизоньей шкурой.

– Жерар! – позвал Джордж.

Человек медленно повернул голову. Сквозь мутное дрожание воздуха Торнтон сумел различить, что это был вовсе не Жерар, а индеец.

– Чёрт возьми!

Нарушитель ждал. Он знал, что Джорджу оставалось недолго. Часы отсчитывали последние минуты его жизни. Последние дни Нарушитель находился рядом, дышал Джорджу в затылок.

«Давай, мальчик, действуй. Днём раньше, днём позже, но ты попадёшь в то самое место, где тебя подловит стрела…»

Джордж торопливо выставил перед собой ружьё, проверяя замок. Индеец уже повернул коня в сторону Торнтона, вытащил из-под бизоньей накидки лук, натянул его и направил стрелу на Джорджа.

– Разрази тебя гром! – опять выругался юноша.

Сквозь ровный шум мелких капель воды Джордж отчётливо услышал, как тренькнула тетива и стрела рассекла вязкий осенний воздух. Увенчанная крохотным наконечником стрела ударила Торнтона в верхнюю часть груди. Ощущение было такое, словно целый мир собрался в пучок и впился в Джорджа всей силой своего многообразия: в голове зашумело тысячами звуков, перед глазами пронеслись потоки цветных пятен, боль сконцентрировалась сначала в одной точке, затем чёрными кругами расползлась по телу.

Джордж поднял ружьё и выстрелил. Неторопливо двигавшийся к нему дикарь качнулся и рухнул в грязь.

– Если бы ты умел пользоваться своим сознанием, Джордж, – услышал Торнтон чей-то голос, – ты бы справился с этой ситуацией. Не так тяжела твоя рана. Тебя подкосили растерянность и страх. Ты не в силах перешагнуть через то, что тебе дано, так что не мучай себя, не цепляйся за жизнь попусту.

– Кто здесь? – пробормотал слабо Джордж. – Я уже умер? Кто тут?

– Ещё не умер, но уже близок к этому.

– Чей это голос? Это бред? – Джордж попытался подняться, но руки и ноги не слушались его. – Я умираю, но мне почему-то не страшно.

– Умирать страшно только в тех случаях, когда ты что-то теряешь. У тебя ничего нет. Ты свободен.

– Кто разговаривает со мной? Дьявол? Ангел?

– Забудь об этих глупостях…

Джордж поднатужился и на этот раз поднялся. Зрение прояснилось, окружающий мир сделался настолько чётким, что Джордж на мгновение испугался. Его глаза видели не только то, что находилось в двух-трёх десятках метров перед ним, но без труда различали даже крохотные камешки на холмистой линии горизонта. Чуть поодаль лежал застреленный Торнтоном дикарь. И точно такой же человек стоял над мёртвым телом туземца – с тем же лицом, теми же глазами.