– Послушайте, я же раньше этим не промышлял.

– Вы полагаете, что я в это поверю? Надо иметь талант, чтобы всучить целую пачку отечественных маек вместо импортных кофточек. И не кому-нибудь впихнуть, не мужику, а бабам! У женщин-то глаза на тряпки ох какие острые!

– Да дуры они полные! – воскликнул Руденко. Он поднял глаза на Смелякова, наморщил лоб, и чёрная родинка над бровью выразительно шевельнулась, словно жила своей отдельной жизнью.

– А вы так запросто определяете, что представляет собой человек? – усмехнулся Виктор. – Впрочем, что я с вами время трачу. Я вас нашёл, а дальше – не моё дело. Суд определит степень вашей вины.

– Суд… – обречённо пробормотал Руденко. – Неужели нельзя без суда?

Виктор поднялся и развёл руками:

– Любишь кататься, люби и саночки возить. Слышали такую поговорку, гражданин Руденко?

Тот молча кивнул.

И тут Виктора что-то толкнуло изнутри. Такую вселенскую беззащитность источала сгорбившаяся фигура Игоря, такую обречённость, что Смеляков не выдержал.

– Послушайте, Игорь Семёнович, – заговорил он. – Могу предложить вам одно очень лёгкое решение этого дела. Но вам придётся раскошелиться.

– Заплатить? Кому? Штраф? Или лично вам?

– Э-эх! Гражданин Руденко, а я-то решил с вами по-человечески, – махнул рукой Смеляков.

– Простите, товарищ лейтенант… Я просто не понял…

– Не мне заплатить, а женщинам, которых вы обманули. У меня есть их адреса. Если вернёте им почтовым переводом их деньги, думаю, они вас простят.

– Согласен! – Руденко вскочил со стула и едва не бросился к Смелякову, чтобы обнять его, но заставил себя остановиться.

– Вот и хорошо, что согласны. В таком случае я даю вам два дня. Если через два дня не принесёте мне квитанцию и копию телеграммы, в которой вы приносите ваши извинения этим женщинам, то я возбуждаю уголовное дело.

– Господи, да я сегодня же… Я прямо сию минуту…

– Только не подумайте, что вы разжалобили меня. Просто мне не хочется заниматься бумажной вознёй.

– Я сегодня же всё сделаю! – с жаром повторил Ру-денко.

Виктор чувствовал себя удовлетворённым. А на следующий день Руденко приехал к нему в отделение и привёз квитанцию почтового перевода.

– Вот и славно! – скупо улыбнулся ему Смеляков. – Будем считать этот инцидент исчерпанным.

– И всё? – уточнил на всякий случай Игорь. – Я могу идти?

– Да. Ступайте, Игорь Семёнович…

Смеляков долго смотрел на квитанцию. Дело было закончено, не успев начаться.

«А здорово он испугался! Только вот не верю я, что он впервые занимался мошенничеством. И пачки у него были аккуратно склеены, и за машину щедро приятелю заплатил, то есть твёрдо знал, какой навар будет у него за день… Нет, парень промышляет этим. Может, не развернулся во всю мощь, но работает профессионально… По какому он адресу живёт? Так-так… Надо предложить его операм из Бауманского отделения, раз он в их районе проживает. Кажется, из него может получиться неплохой агент…»

Смеляков поднял телефонную трубку и неторопливо покрутил диск, набирая нужный номер. Выяснив, кто из оперативников отвечал за участок, где проживал Руден-ко, Виктор связался с нужным ему сотрудником.

– Заявления этих азербайджанок лежат у меня. Объяснительная от Руденко тоже у меня, – сказал Смеляков. – Так что могу дать тебе всё это добро, если заинтересуешься. А ты уж распоряжайся всем по собственному усмотрению. План по приобретению небось горит? А на этой ком-пре ты легко исправишь ситуацию.

– Дорогой мой, я к тебе сегодня же приеду. Такой подарок! Вы меня порадовали!

– С тебя бутылка.

– О чём разговор! У меня есть классный коньяк.

– Тогда прямо у меня и обмоем. Только я сегодня засиживаться допоздна не могу, потому что мне завтра дежурить. Так что ты постарайся не позже семи.

– Буду… Ещё раз спасибо за помощь…

Между тем московская Олимпиада заканчивала триумфальное шествие. Медали сыпались в копилку олимпийской сборной СССР золотым потоком. Люди радовались атмосфере доброжелательности весёлого праздника и красивого зрелища. В один из тех дней в отделение поступила сводка об оперативной обстановке в городе, где было сказано, что в Москве не зарегистрировано ни одного преступления: ни разбоев, ни угонов автомобилей, ни изнасилований.

«Оно, конечно, понятно, – подумал Смеляков, – нагнали милиции со всей страны! Когда на каждого гражданина приходится по два милиционера, трудно совершить преступление. К тому же основную массу неблагонадёжных лиц выперли из столицы месяца за два до начала Олимпиады. А многие, как я думаю, и сами выехали на время, чтобы избежать неприятностей. Только сводка эта – фикция. У меня за вчерашний день две кражи было в „Ингури“, только я не зарегистрировал их, а потому их вроде как и не было. Потому и сводка чистенькая получилась. Хотя, конечно, сейчас, во время Олимпиады, обстановка почти райская. Кстати, за „Ингури“ надо браться всерьёз. Там кто-то активно шурует, и наверняка не один человек, пора выявить эту братву…»