– Ушёл гад! – с досадой воскликнул милиционер в плаще.

Остальные милиционеры рассредоточились вдоль здания сберкассы, заняли позиции возле двери и окон.

– Кучер! – Из двери высунулся Груздиков. Он услышал надсадный рёв двигателя и ринулся к выходу, чтобы понять, что происходит. Его беспредельное возмущение поведением главаря банды смешалось с накатившим испугом. – Твою мать?! Ты куда сорвался, хрен собачий?!

Мгновением позже ловкие руки свалили Фёдора лицом в жидкую грязь и выхватили пистолет.

– Лежать!

И тут Груздикова будто прорвало. Он взвыл от обиды и злости.

– И ещё этот ваш дождь! Это сраный дождь! – ревел он, утопая щекой в луже.

Группа захвата стремительно ворвалась в помещение сберкассы и захватила Сошникова и Тер-Микалёва, не оказавших сопротивления.

Лёжа на полу, Армен смотрел широко раскрытыми глазами на окруживших его сотрудников милиции и никак не мог взять в толк, что происходит. «Повязали! – крутилось у него в голове. – Повязали, скоты! Но как? Как это случилось?! Откуда свалились на нас эти легавые?!» Он увидел, как один из милиционеров подошёл к кассирше и бережно обнял её за плечи.

– Как ты, Мила?

– В порядке.

Милиционер нагнулся над Тер-Микалёвым.

– Если бы её хоть пальцем тронули, я бы вас прямо здесь пристрелил! – И такой безудержной животной силой хлынуло от милиционера на Армена, что он похолодел.

– Да всё ведь нормально, Андрей, – успокоила оперативника женщина.

– Нормально, только вот Кучер смылся. – Андрей сильно ударил Тер-Микалёва ногой под рёбра.

– Андрей! Остановись! – воскликнула она.

– Раздавил бы их всех, как тараканов!

На тусклом телевизионном экране колыхалась взбудораженная толпа, в самой гуще которой виднелся улыбающийся человек в шляпе. Это был Михаил Сергеевич Горбачёв, в очередной раз совершавший незапланированную «вылазку в народ». Советские люди ещё не привыкли к тому, что руководитель государства мог вот так запросто остановить свой кортеж и выйти из машины, чтобы напрямую поговорить с простыми гражданами и услышать от них наболевшее. Все галдели, наседали, протягивали руки, стремясь потрогать Горбачёва.

– Михаил Сергеевич! Михаил Сергеевич! – кричали наперебой десятки голосов.

Все что-то спрашивали, но в общем шуме вопросы терялись.

– Давайте спокойнее, товарищи, – попросил Горбачёв, счастливо улыбаясь. – Давайте по порядку.

– Михаил Сергеевич, построже следует спрашивать с руководителей-коммунистов! – прорвался вперёд широколицый мужчина.

Горбачёв глубокомысленно кивнул и взмахнул рукой, призывая собравшихся к вниманию.

– Я считаю так: ко всем надо предъявлять повышенные требования. Но руководители и коммунисты должны понимать, что к ним требования должны быть удвоены. То, что мы начали в стране, будем начинать с партии. Главное – активность. Надо отбросить малейшее проявление инертности. И прежде всего партия должна быть ближе к народу, знать его нужды, держать руку на пульсе жизни народа… Хочу спросить у вас: вы за настоящую перестройку? Или пусть она потихоньку идёт?

– За перестройку!!! – Толпа колыхнулась в едином порыве. – Менять всё нужно!

Виктор отвёл глаза от телевизора. За репортажем он не следил. Мысли его унеслись, он был целиком поглощён завтрашним днём.

С того дня, как были схвачены подельники Кучерен-кова, а сам он невероятным образом ускользнул и исчез в неведомом направлении, Виктор не переставал думать о матёром, хитром и чутком бандите.

– Не может такого быть, чтобы мы не отыскали его! – снова и снова повторял Виктор. – Такие силы брошены на его поиски! Такая мощь! Не верю, что он исчезнет и избежит кары!

Генеральная прокуратура проводила расследование, МВД осуществляло оперативное сопровождение уголовного дела, но поскольку Кучеренков оставался в розыске, Смеляков продолжал работу по своему агентурному делу, разыскивая главаря банды. Квартира Кучеренкова по-прежнему находилась на прослушивании, телефон тоже. За всеми адресами, где Кучер мог объявиться – будь то его родители или семьи арестованных дружков, – велось наблюдение. Но Смеляков не надеялся, что опытный преступник сунется в какое-либо из этих мест. По-настоящему он надеялся только на один адрес – улица Новаторов, дом 3, где проживала Серафима Литвинова.

Савчук тоже склонялся к мысли, что Литвинова – единственная реальная зацепка, через которую можно выйти на Кучера.

– Ставь её телефон на прослушку, – распорядился Савчук.

– Это мы сделаем, Владимир Иванович. Только мне думается, что Кучер не станет ей звонить. Он же понимает, что мы обложили его со всех сторон. Раз мы устроили засаду в сберкассе, значит, мы за ним следили плотно и наверняка знали о его замысле. Он не мог не догадаться, что мы слушали разговоры в его квартире. Он этого не знает наверняка, но может догадываться. А если он допускает, что мы долго сидели у него на хвосте, то могли выявить и его связи. У Литвиновой он светился часто, стало быть, не рискнёт к ней пойти и не станет ей звонить.