Шрифт:
Впившись взглядом в Спенса, он протянул ему сломанную трость.
Кипя гневом, Спенс выхватил половинки трости и щелкнул поводьями.
Софрония ошеломленно огляделась. Все, чему она стала свидетельницей, шло вразрез с установленными правилами, и все же это случилось. Она собственными глазами видела, как Магнус схватился с белым человеком и победил. Он боролся за нее. И защитил… даже от самой себя.
Софрония не помня себя бросилась в объятия Магнуса, снова и снова повторяя любимое имя.
— Ты извела меня, женщина, — тихо признался он, сжимая ее плечи.
Софрония заглянула ему в глаза, светившиеся искренней любовью. Он поднял руку и провел пальцем по ее губам, словно слепец, определяющий границы территории, которую собирался разведать. Помедлил… и поцеловал ее.
Софрония застенчиво зажмурилась, словно вновь превратившись в молодую неопытную девушку. Это он сделал ее чистой и невинной!
Магнус притянул ее ближе; поцелуй становился все более требовательным, но, вместо того чтобы испугаться, она наслаждалась его властью. Это он, ее мужчина, ее навеки! И это куда важнее, чем дом в Чарлстоне, шелковые платья и все деньги мира.
Когда они наконец оторвались друг от друга, Софрония заметила, что глаза Магнуса повлажнели. Этот сильный, мужественный человек, спокойно угрожавший взорвать рудник, превратился в мягкого, нежного добряка.
— Ты доставила мне немало тревог, женщина, — проворчал он. — Как только мы поженимся, я больше не потерплю подобного поведения.
— А мы разве поженимся? — кокетливо осведомилась она и, притянув к себе его голову, прижалась к губам в долгом, опьяняющем поцелуе.
— О да, сердечко мое, — ответил он, когда смог отдышаться. — Обязательно.
Глава 19
— Я обвиняла тебя во многих вещах, Бэрон Кейн, но никогда не считала трусом! — визжала Кит, преследуя по пятам выходившего из конюшни Кейна. — Магнусу грозит смерть, которая ляжет на твою совесть! flee, что от тебя требовалось, — просто кивнуть, и у Спенса немедленно вылетели бы из головы все оскорбления. Немедленно отдай ружье! Если у тебя духу не хватает защитить лучшего друга, я сделаю это сама.
Кейн обернулся, не выпуская из рук карабина.
— Попробуй только шаг сделать! Я тебя запру, а ключ выброшу!
— Ты омерзителен, понимаешь?
— Как не понять? Тысячу раз уже слышал это от тебя. Неужели не додумалась спросить, что происходит, вместо того чтобы бросаться обвинениями?
— А по-моему, все очевидно.
— Неужели?
Кит внезапно стало не по себе. Кейна никак нельзя назвать трусом, и он ничего не делал без причины. Запал ее уже прошел, но беспокойство осталось.
— Хорошо, предположим, ты скажешь мне, что заставило тебя бросить Магнуса одного с человеком, которому не терпится его линчевать.
— Ты так взбесила меня, что позволяю тебе самой разгадать мои мотивы.
Кейн направился к дому, но Кит загородила ему дорогу.
— О нет, так легко ты не уйдешь!
Кейн положил карабин на плечо.
— Магнус не потерпел бы ничьего вмешательства, даже моего. Есть вещи, которые мужчина должен делать сам.
— А ты все равно что подписал ему смертный приговор.
— Выходит, моя вера в него куда сильнее твоей.
— Здесь Южная Каролина, а не Нью-Йорк!
— Только не говори, что наконец признала несовершенство родного штата!
— Мы говорим о клане, — отрезала она. — Во время последней поездки в Чарлстон ты пытался натравить на куклуксклановцев федеральные власти. Теперь же ведешь себя так, словно они не существуют.
— Магнус — человек самостоятельный. И не нуждается в заступниках. Собственные сражения он ведет сам. Знай ты его хотя бы чуть-чуть лучше, наверняка бы поняла это, С точки зрения Магнуса, Кейн, очевидно, был прав, но она не выносила подобных образчиков мужской гордости, приводивших чаще всего к безвременной гибели. Глядя в спину удалявшемуся мужу, она думала о войне, когда-то казавшейся столь славной и справедливой.
Кит не могла успокоиться до тех пор, пока не появился широко улыбавшийся Сэмюел с запиской от Софронии.
Дорогая Кит!
Перестань тревожиться. С Магнусом все в порядке, и мы женимся.
Любящая Софрония.
Кит с радостью и недоумением смотрела на листок бумаги. Значит, Кейн в самом деле не ошибся. Но это еще не означает, что он прав во всем остальном.
Слишком много всего случилось в последние дни и часы, и теперь на нее обрушилась лавина чувств. Чувства к Софронии. К «Райзен глори». К Кейну.