Далли вышел и вскоре вновь появился рядом с ней.

— Я понял, что ты имела в виду. — Он извлек из кармана две мятые бумажные салфетки и бросил их ей на колени. — Думаю, ты будешь в большей безопасности на дворе за зданием.

Она взглянула на салфетки, затем на Далли и снова начала всхлипывать.

Продолжая жевать резинку, Далли произнес:

— Наверное, вся эта ерунда, которую ты на себя нацепила, сильно мешает делу!

Франческа вскочила с чемодана, сбросив на землю салфетки, и закричала на Далли:

— Ты думаешь, все это страшно забавно, да? Тебе до слез весело, что на мне надето это дурацкое платье, что я не могу вернуться домой и что Ники уехал с какой-то мерзкой девицей, которую Миранда назвала славной…

— Ну-ну.

Далли толкнул носком сапога чемодан, и тот упал плашмя на землю. Прежде чем Франческа успела запротестовать, он опустился на колени и открыл замки.

— Да тут черт ногу сломит, — сказал он, заглянув в чемодан. — У тебя есть здесь какие-нибудь джинсы?

— Они от Зандры Роудс.

— Что за зандрароудсы? Впрочем, не важно, я нашел джинсы. А как насчет тенниски? Ты носишь тенниски, Френси?

— Это блузка, — фыркнула девушка. — Бежевая, с отделкой цвета какао, та, что от Холстона. И пояс от «Гермеса» с инкрустированной пряжкой. И мои туфли от «Боттега Венета».

Далли уперся одной рукой в колено и взглянул на Франческу:

— По-моему, дорогая, ты снова начинаешь пудрить мне мозги, верно?

Утерев тыльной стороной ладони слезы, Франческа посмотрела на своего спутника, не имея ни малейшего понятия, о чем тот говорит. Далли вздохнул и поднялся на ноги.

— Лучше поищи, что тебе нужно, сама. А я удаляюсь в машину и буду ждать тебя там. И постарайся не возиться слишком долго. Старина Скит уже, наверное, кипит от злости.

Когда он повернулся, чтобы уйти, Франческа нерешительно вздохнула и слегка прикусила губу.

— Мистер Бодин!

Далли обернулся. Ее ногти впились в ладонь.

— Не будете ли вы так любезны… — «Боже мой, как это унизительно!» — проклинала себя Франческа. — Я хотела сказать не могли бы вы… То есть мне кажется… — Что с ней случилось? Как этой неотесанной деревенщине так удалось запугать ее что она и двух слов связать не может?

— Заканчивай поскорее, милочка! Ну что там еще? Ты, небось хочешь сказать, что настроилась на то, чтобы до конца нынешнего десятилетия найти лекарство от рака или по крайней мере собираешься заморозить Техас еще до того, как ребята из «Ландри» побьют «Астротурф» в чемпионате лиги?

— Прекрати! — Она топнула туфелькой прямо по грязи. — Немедленно прекрати! Я понятия не имею, о чем ты говоришь, но даже самый последний идиот увидел бы, что мне не удастся выбраться из этого платья без посторонней помощи. А если бы меня спросили, кто здесь треплется больше всех, так это ты!

Далли усмехнулся, и она вдруг позабыла все свои невзгоды, оказавшись под влиянием этой неотразимой улыбки, забавно изогнувшей уголки рта и глаз ее спутника. Казалось, что его веселье исходит откуда-то из глубины, и, когда Франческа на него смотрела, у нее возникло чувство, что весь мир искренней радости как-то обошел ее стороной. Эта мысль испортила ей настроение еще больше.

— Поторапливайся, — бросила она Далли. — Я едва дышу!

— Повернись, Френси. Умение раздевать женщин относится к моим особым талантам. Здесь я преуспел больше, чем даже со своими пушечными ударами.

— Ты меня не раздеваешь, — огрызнулась девушка. — И не надо мне говорить подобные гадости.

Руки Далли на мгновение замерли над рядом застежек на ее спине.

— Хорошо, а как бы ты это назвала?

— Выполнение вспомогательных функций.

— Это что-то вроде горничной? — Платье под его пальцами начало расстегиваться.

— Да, примерно так. — У нее возникло неприятное чувство, что она только что сделала гигантский шаг в неверном направлении. Едва слышный злорадный смешок за спиной лишь укрепил опасения Франчески.

— Наше общение, Френси, где-то даже способствует моему росту. Не так уж часто жизнь предоставляет возможность встретиться с живой историей!

— Живой историей?

— Ну да. Французская революция, старушка Мария Антуанетта. И вся эта публика, твердившая: «Пускай они едят пирожные».

— Что, — спросила Франческа, когда последняя застежка была расстегнута, — может такой человек, как ты, знать о Марии Антуанетте?

— Поскольку с момента нашей встречи прошло чуть больше часа, — ответил Далли, — пока что немного.