Я же обращался неформально.

Сила привычки из прошлого мира. Не то чтобы я считал Жуковых выше или вроде того. Вовсе нет. Просто так повелось. Боярские свиньи изначально относились к Жуковым как к ручным собачонкам Императора и даже появление в нашем роду сильнейшего одаренного планеты с титулом Хранителя ничего кардинально не изменило.

Пожалуй, стало только хуже. Добивалась зависть. Да и у деда весьма тяжелый характер. Поэтому члены рода Жуковых традиционно используют обращения «Ваше сиятельство» и «Ваше благородие» исключительно как издевку.

Видимо в этом мире все обстоит немного иначе, раз боярин реально вышел из себя. Я попытался представить как хоть кто-то осмелится обратиться к моему деду через «Ваше сиятельство» и у меня ничего не вышло.

Это какой-то сюр.

Нет. Просто не может существовать такого мира, в котором дед не отрывает собеседнику за такое башку. Во всех альтернативных вселенных так и будет, я уверен.

Тем любопытнее.

Спорить с боярином я не стал, а лишь немного склонил голову, соглашаясь с обвинениями. Уверен встреча с дедом многое прояснит.

— А что по поводу обвинений в изнасиловании и нападении? Я прошел блиц? — уточнил я после короткой паузы.

Уголки губ боярина дернулись. Мы оба знали, что прошел. Более того, даже Елизавета это знала. Но мне просто захотелось чтобы этот гордый ублюдок в дорогом костюме сам это сказал.

— Прошел, — старательно удерживая бушующий внутри гнев под контролем, вымолвил Жеребцов, — но, до вынесения окончательного решения по твоему будущему мне необходимо лично опросить всех причастных. Поэтому до окончания разбирательств ты отстранен от занятий.

Я бесстыдно расплылся в улыбке. Конечно, конечно. Надо всех опросить. А еще ты не можешь снять с меня обвинения без разрешения Скрябина. Вопрос откуда у совета столько власти в стенах Академии и как Жуковы это позволили стал еще актуальнее.

— Понял. Так, я свободен? — поинтересовался я.

— Пока что, свободен, — выдохнул Жеребцов.

— Спасибо за уделенное время. Доброй ночи, ваше сиятельство, — максимально уважительно насколько только был способен проговорил я и изобразил полупоклон.

— Ступай, тебя уже ждут, — махнул рукой боярин и погрузился в раздумья.

Даже с крохами астральной энергии я почувствовал присутствие двух человек за дверью. Один слепок энергии определенно принадлежал моей сопровождающей Елизавете Алексеевне, а вот второй не излучал совершенно ничего, что меня насторожило.

Ведь они там покорно стоят уже минуту. Будь это дед, он бы точно не стал ждать. Открыл бы эту дверь с ноги и Жеребцов бы и пикнуть в его присутствии не смел.

Странно.

Я медленно пересекал кабинет перебирая разные варианты и ни один мне не нравился. Чем ближе я подходил, тем отчетливее осознавал, что это не дед. А раз не он, значит подстава. Все- таки хитрая боярская свинья решила от меня избавиться. И сделать это не своими руками, а без лишнего шума.

За дверью меня ждет очевидная ловушка, но выход из помещения всего один и отступать некуда. Я обострил все свои чувства до предела, пустил по телу жалкие остатки синего потока и приготовился к бою.

После чего уверенно открыл дверь.

Едва я сделал шаг за порог как руки опустились сами собой, а от жажды сражения не осталось и следа. Мир. Этот чертов мир продолжал от души смеяться над моими чувствами.

— Бронислав Иванович вас отпустил? — уточнила Елизавета Алексеевна с напускной маской безразличия на лице.

Я лишь сдержанно кивнул, не отводя взгляда от того, кто расслабленно стоял рядом с ней.

— Хорошо. Господин Жуков, можете его забирать, — безэмоционально отчеканила моя недавняя сопровождающая и грациозно скользнула внутрь кабинета оставив нас наедине.

Передо мной остался стоять высокий брюнет в потрепанном спортивном костюме. Усталый взгляд, мешки под глазами, кровоподтеки и ссадины на открытых участках кожи ярко контрастировали со статной осанкой и благородной аурой, которую излучал мужчина.

— Отец? — озадаченно выдавил я, не веря своим глазам.

— А ты кого ожидал увидеть? — по-доброму улыбнулся собеседник.

Вариантов было много. Но среди них уж точно не было Игоря Жукова, моего отца, который погиб на войне спустя год после моего рождения.