— Никто и никогда не держался так долго, как ты. — Лезвие быстро скользнуло по моей коже.

Хриплый крик вырвался из меня, когда я рванула свои путы, пытаясь убежать от лезвия… От боли… Хотя и знала, что это бесполезно.

Его светлые глаза загорелись.

— У меня были люди вдвое больше тебя, которые умирали через нескольких недель и теряли рассудок в течение нескольких дней, и всё же мы с тобой провели вместе не просто несколько недель. Прошло больше месяца, а ты всё ещё здесь.

Моя голова склонилась набок, и я поняла, что смотрю на другую каменную плиту, с пятнами в центре. Неужели там умерли люди вдвое больше меня? Члены Ордена? Беспомощные люди? Другие Фейри? Арик был настоящим психопатом, поэтому я представляла, что у него были равные возможности, когда дело доходило до того, кого он пытал.

Сорок пять дней, и у меня должны были быть… У меня уже должны были быть месячные. Я нахмурилась. По крайней мере, насколько я могла судить. И я решила, что Арик был из тех, кто указал бы на это, если бы было больше крови, чем обычно. Он был таким засранцем.

Вероятно, это был стресс от того, что меня медленно резали до смерти, и недостаток пищи и воды. Арик, казалось, по-прежнему забывал кормить меня регулярно, и я понятия не имела, сколько я сбросила, но мой живот был впалым, а не округлым, и я знала, что мои ребра начали выпячиваться, даже когда я стояла, как и мои бёдра. Я могла чувствовать…

Он схватил меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Если ты обратила внимание, я пытаюсь тебе сказать, что начинаю думать, будто в тебе есть… Что-то другое.

Я сердито посмотрела на него.

Арик наклонился так, что наши лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга.

— Тебя не должно быть в живых, и это очень, очень любопытно. Если подумать, я был несколько ошеломлён, узнав, что ты пережила нашу первую встречу. Ты должна была сдохнуть ещё тогда.

Я должна была умереть.

Его бледные глаза скользнул по моему лицу, а затем он отодвинулся. Я проследила за ним, моё сердце замерло, когда он снова опустил голову, на этот раз туда, где только что разрезал мою кожу. Я попыталась вырваться, но деваться было некуда. Желчь подступила к горлу, когда я почувствовала его язык на своей коже.

Он поднял голову, ухмыляясь.

— На вкус ты как смертная.

Мои руки сжались в кулаки. Я собираюсь убить тебя. Я вырву тебе язык и убью тебя.

— Но я больше не верю, что ты обычный человек. — Он опять навис прямо надо мной, его голова была наклонена в сторону. — Скажи мне то, чего я не знаю.

— Ты чёртов психопат, — прохрипела я.

Арик усмехнулся.

— Я сказал что-то, чего не знаю.

Славно.

Он поднял клинок и приставил его к моей щеке прямо под глазом. Кончик был мокрым, когда он потянул его вниз, размазывая кровь из порезов, которые он сделал на моём бедре.

— Скажи мне, малыш. Расскажи мне, как ты ещё жива. Как ты выжила раньше.

— Я… Я не знаю, — сказала я, и это было не совсем правдой. Я знала, как пережила нашу первую маленькую встречу.

— Хм. — Он провёл лезвием ножа по моему подбородку и горлу. — Я тебе не верю.

Я не шевелилась.

— И мне не нравится, когда ты мне врёшь. Я думал, мы уже прошли через это, — сказал он. — Что ты и я лучше, чем ложь.

— Ты сошёл с ума, — выдавила я.

— Я много чего умею, малыш. Безумие — не одно из них. — Зрачки его глаз расширились. У меня перехватило дыхание, когда я начала закрывать глаза. — Не надо, — скомандовал он, и было уже слишком поздно что-либо менять. — Расскажи мне, как ты выжила.

Мои губы и язык двигались, придавая звук словам.

— Кайден спас меня.

Он выпрямился и нахмурился.

— Как он спас тебя?

— Я не знаю.

— Ты должна знать. — Он обхватил мою щёку ладонью и провёл большим пальцем по кровавым следам. — Подумай хорошенько. Что он делал, когда спасал тебе жизнь?

Я делала то, о чём он просил, вспоминала, как Кайден спасал меня. Это было всё равно, что пробираться через мутную воду, пока я не наткнулась на смутные образы больничной палаты, гудков и…

— Я почувствовала солнце. Я почувствовала вкус… Вкус солнечного света.

— Вкус солнечного света? — Арик несколько мгновений стоял неподвижно, а потом резко выпрямился. Он отшатнулся, выронив кинжал. Тот с грохотом упал на пол. — Он подарил тебе Поцелуй. — Его глаза расширились. — Он подарил тебе Летний Поцелуй.

* * * *

Царапая камень о камень, я вырезала ещё одну линию.

Сорок семь.

Сегодня был сорок седьмой день, и всё было по-другому. Арик не приходил. Ни вчера, ни сегодня, и я знала это, потому что мои мысли были яснее, хотя я была более голодной, чем когда-либо.