– Разумеется, разумеется. Вы совершенно правы, дорогой автор. Именно так и надо писать. И все же это можно сделать чуточку иначе.

– Нет, этого довольно! Вы требуете от меня искажения всех моих рассказов? И эта заумная мотивировка: во имя добра моих читателей какого-то века. Чтобы как можно меньше размышляли, читая мои книги?!

– Вы чересчур драматизируете ситуацию, дорогой автор.

"Если он еще раз скажет "дорогой автор", я вышвырну его за дверь", подумал Роберт.

– Я говорю то, что считаю нужным. Кроме того, насколько я могу судить по вашим предыдущим высказываниям, вы присваиваете себе право исправлять произведения, которые еще не написаны, которые будут написаны в будущем.

– В определенном смысле вы рассуждаете правильно. Мы исходим из основополагающего принципа, что эти необходимые исправления логичнее вносить самому автору, чем какому-то случайному редактору в будущем.

– Вы напрасно теряете время. Я не собираюсь ничего изменять, - сказал Роберт.

– Что за времена! С Гёте у нас было гораздо меньше хлопот. Он переделывал "Фауста" по нашим указаниям. Насколько я припоминаю, и "Гамлет" сначала заканчивался иначе. А для более ранних авторов любое наше появление становилось событием... Что ж, я вижу, что не убедил вас. Вы ничего не измените?

– Об этом не может быть и речи. Напишу! Все напишу!

Незнакомец только покачал головой. В этот момент зазвонил телефон. Роберт машинально взял трубку.

– Да, слушаю. Дон? Он у меня. Что?.. Сейчас спрошу Дона... Он говорит, что придет к вам, так как вы к этому привыкли, - сказал Роберт своему гостю, прикрыв трубку ладонью.

– Пусть приходит, если не может иначе, - согласился Дон.

– Приходите. Вы знаете мой адрес? Тогда до встречи.

"Сейчас за ним придут, и станет спокойнее, - подумал Роберт.
– Судя по всему, Дон не впервые ускользает из-под опеки".

– Кто это, доктор?
– спросил он Дона.

– Нет, автомат.

– Вы так зовете его?

– Нет, это на самом деле автомат, и я думаю, что он сможет устроить вам сюрприз.

– Вы думаете, что после нашего сегодняшнего разговора меня можно удивить?

– Если вы достаточно серьезно относитесь к научной фантастике, то, пожалуй, нет. Но вернемся к нашей беседе. У меня к вам есть конкретное предложение.

"У меня тоже есть предложение, - подумал Роберт.
– Но я приберегу его до того момента, когда тебя придут забирать".

– Я вас слушаю, - сказал он спокойно.

– Я хочу предложить вам кафедру научной литературы раннего периода атомной эры в Мировом институте истории литературы. Что вы думаете по этому поводу?

– Где находится этот институт?

– Около семидесяти километров и трехсот шестидесяти лет отсюда.

– Лет?

– Разумеется. В будущем. Ну как, решились?
– Незнакомец ждал ответа.

– Я не могу бросить свое время. Сами понимаете: семья, работа. Еще не написанные книги.

– Мы приготовили автомат, способный замещать вас. Он знает ваше творчество и биографию до мельчайших подробностей. Вы можете не беспокоиться. В его памяти записаны все ваши произведения, слово в слово. Ошибки исключены. Он будет точно воспроизводить их. В крайнем случае он опустит только некоторые частности, о которых мы говорили. От этого ценность ваших произведений ничуть не уменьшится. Итак, вы согласны?

– Согласен!
– радостно воскликнул Роберт.
– Они за вами вот-вот придут, - добавил он.

– Я вижу, вам не хватает терпения. Мы сейчас поедем. Это звонил как раз ваш заместитель.

– Мой заместитель?

– Да. Вы не узнали его по голосу? Он как две капли воды схож с вашим. Другое дело, что мы никогда не знаем собственного голоса. Он точная ваша копия. Ни семья, ни коллеги, никто другой не будет подозревать, что вы уехали. А вот и он!

– Да, и опять без стука, - сказал Роберт и не закончил.

– Он прибыл через четвертое измерение. К этому надо еще привыкнуть.

– Но он... он такой же, как я.

– Теперь вы видите, что я не преувеличивал?

– Пан... пан...
– заикался Роберт.

– Вы можете называть меня Робертом, - ответил тот.
– Если вы пришли сюда за интервью, я с сожалением вынужден отказать. Я на сегодня запланировал еще много работы.

– Замечательно, не так ли? Дайте мне вашу руку, Роберт. Вы оставляете достойного заместителя.

Роберт машинально подал незнакомцу руку... и они исчезли.

Когда жена Роберта вернулась домой, ей бросилось в глаза, что бумаги на его письменном столе разложены ровно, а карандаши аккуратно заточены. Она немного удивилась, но ничего не сказала. Она просто не знала, что автоматам двадцать четвертого века задана потребность в порядке.