Я же теперь позволяю себе сделать то, что в данный момент необходимо. Откручиваю крышку от бутылки с коньяком, оставшимся после рыбалки, и наливаю жидкость себе в стакан. Несколькими большими глотками выпиваю его, надеясь, что камень, застрявший в легких, протолкнется, а напряжение в паху спадет. Как можно выглядеть невинным ребенком, но при этом вызывать во мне такое мощное желание? Порочное, грязное. Низкое, по отношению к ней. Черт!

Будь на месте Маши другая, уже бы закрылся с ней в комнате и взял то, чего так сильно требует нутро. По-разному бы брал. Смакуя. Исследуя каждый уголок тела и слушая симфонию из стонов. Голубые глаза бы закатывались от удовольствия, а полные губы просили еще. А я бы погружался в это манящее тело снова и снова, сначала медленно, потом быстрее, а после и вовсе бы отпустил себя, выжимая из малышки все, что она могла бы мне дать, и даже больше.

Да твою же! С силой зажмуриваюсь, сгребая пластиковый стакан в кулак и вышвыриваю его в огонь.

Нельзя! Её нельзя. Кого угодно можно, но не её! Потому что я не свинья неблагодарная. А она… не кто угодно…

– Ты надолго к Ивану? – внезапно раздается слева.

Рома. Внутренне тормошу себя.

– Нет, ненадолго.

– Как тебе в столице?

– Нормально.

– А мне вот не понравилось. Пытался работать на стройке, в магазине, таксистом. Но не мое это.

Осматриваю бывшего знакомого. На лице отечность, недельная щетина, глаза пустые. Пьет, и часто. И, скорее всего, не работает.

– А здесь свое нашел?

– Здесь бате помогаю в гараже, – ну, понятно, – да и родное все. Друзья, если что есть к кому обратиться. А там сам, никому не нужен был. О, рыбка.

Еще секунду назад ничего не содержащий в себе взгляд загорается, и, повернувшись, я понимаю причину. Маша с матерью несут подносы с подготовленным уловом, следом за ними Михалыч с Иваном, но ясное дело, что радуется он так совсем не рыбе.

– Костер готов? – интересуется Иван.

– Конечно. Давай, Маш, я помогу, – суетится Рома, протягивая руки к подносу, а я давлю в себе желание ударить по этим рукам.

– Спасибо, – отвечает девочка и поворачивается ко мне, – Дамир, если ты голодный, я могу пока нарезку тебе принести, овощи.

– Я подожду рыбу, спасибо.

– Я голодный, Маш, – раздражает меня еще сильнее Рома, – от бутерброда не откажусь.

– Сейчас пока рыба будет жариться, мы все поедим, – констатирует Иван. – Не будем же ждать. Маш, Илон, давайте накрывайте. А то мы с мужиками голодные. Надо чем-то помочь?

– Да нет, все готово, только вынесем, – погладив мужа по руке, уходит в дом Илона.

Стол буквально за несколько минут наполняется разными нарезками, мясными блюдами, овощами. Я всегда удивлялся, как они так все успевают. Мать после гибели отца перестала изощряться в плане еды. Даже готовил чаще я. То, что можно было сварганить на быструю руку, стало основным средством питания. Гречка, макароны, картошка, жареное мясо. Тушить и запекать в духовке я в том возрасте не умел. Если при жизни отца она баловала нас и печеными блюдами, и десертами, то потом как отрезало.

Здесь же каждый раз, когда приезжаю, создаётся ощущение, будто я по-настоящему дома.

– Ну что, давайте выпьем. Чтобы собираться такой компанией чаще, – поднимает стакан Белов.

Мужики налегают на приготовленное, начинают бурно обсуждать что-то свое, жаловаться на новое начальство на заводе, хвалить хозяек. А я откидываюсь на пластиковый стул и тяну коньяк. Заметить не успел, как рыба была готова и оказалась на столе. Получилась она действительно вкусной, но двух штук мне вполне хватило.

Маша чистит карася от костей для себя и Степы и, выложив ему кусочки на тарелку, непринуждённо облизывает пальцы.

Что ж ты делаешь, девочка? Почему то, что обычно кажется невоспитанностью у других, с ее стороны для меня как испытание? Блестящие губы обхватывают покрытый жиром палец, и от меня не скрывается, как кончик розового языка проходится по краю фаланги. Она даже не понимает, что делает.

По венам со скоростью света несется жидкая лава. Чувствую себя чертовым извращенцем, которого заводит даже такая малость как поедание еды. Мать же вашу!

Встаю из-за стола и, пока все поглощены разговорами, захожу в дом. Мне нужно покурить и выдохнуть, иначе внутренности спалит к чертовой матери.

Чиркаю зажигалкой и на полную затягиваюсь дымом. Опираюсь руками на подоконник, стараясь подавить вспыхнувшую похоть.

Давно. Очень давно я не хотел девушку так сильно. Обычно секс это что-то необходимое для того, чтобы сбросить напряжение. Он в кайф, он расслабляет и приносит эйфорию. Я пока еще не в том возрасте, чтобы отказывать себе в удовольствии провести время с красивой и приятной в общении женщиной. И делаю это с завидной регулярностью. Но не помню еще такого, чтобы выворачивало наизнанку от того, что девушка просто облизывает пальцы, даже не пытаясь при этом казаться сексуальной.