– Мне по закону еще нельзя жениться, – торопливо вставил Оуэн. – Мне всего четырнадцать!

Мальчишка нервным движением взъерошил на макушке длинные светлые волосы, забранные в хвост. Ох, попадет ему от наставника! Наследник дома Лингов должен выглядеть достойно даже тогда, когда грызет ногти от волнения.

– Вообще-то, по законам Ардрийского королевства, можно, – слегка заикаясь, не согласился Патрик. Поправив на носу с горбинкой круглые очки, он нудно продолжил: – Как известно, у наших соседей возраст вступления в брак наступает раньше совершеннолетия, и это дает возможность…

– Сам-то чего не женишься? – буркнул Оуэн. – И в соседнее королевство ехать не пришлось бы.

Патрик замер, явно не ожидая такого «ножа в спину» от друга. Он беззвучно пожевал губами, видимо, выискивая ответ в памяти, хранившей тысячи страниц прочитанных книг, но так и не нашел что сказать и вместо этого залился краской, как смущенная девица.

Мне стало жаль растерянного Патрика, который в одежде на размер больше нужного выглядел чудаковато, и я поторопилась спасти его от неловкости.

– Это наши свидетели, рин Абрамс! Вы…

– Их пугаете, – вежливо заметил Джонатан. Его тонкие губы сложились в ироничную улыбку. – Боюсь, кроме меня, здесь нет претендентов на руку Арианы Роук.

Ректор так тяжело вздохнул, что я едва удержалась от шпильки: так и хотелось предложить ему заглянуть под стол – авось под ним завалялся еще какой-никакой жених.

– Майкл будет очень разочарован, – пробормотал он себе под нос, и все тут же встало на места.

Какой же заботливый дядя у моего однокурсника Майкла! Интересно, не с его ли подачи он выдвинул мне ультиматум?

Я вспомнила похабные шуточки самоуверенного парня, и меня передернуло. Нет, уж лучше я выйду замуж за Джонатана! От него хотя бы проблем не будет.

Ведь не будет же?

Я нервно сцепила руки в замок и спрятала их за спиной. Уже не в первый раз я задумалась о правильности принятого решения. Конечно, вариантов у меня немного, но, вырвавшись из одной ловушки, не попаду ли я в новую?

– Потребуется ваша подпись, рин Эйверли, здесь и здесь.

Ректор уже достал толстую, похожую на амбарную, книгу и раскрыл ее на нужной странице, указывая Джонатану кончиком пера, где тому нужно расписаться.

– А разве вы не будете спрашивать, согласны ли жених и невеста? – удивился Оуэн. – Ну, знаете, как спрашивают об этом в храмах. Добровольно ли вы заключаете этот брак и все такое.

Ректор кисло улыбнулся. Думаю, от едкого ответа его удержало только понимание того, что перед ним стоит наследник дома Лингов. Нахамишь такому – и проблем не оберешься.

– Уверен, у рина Эйверли и Арианы Роук было достаточно времени подумать. Так что мы просто поставим подписи в венчальной книге и покончим с этим.

Я сглотнула. Вот так быстро и просто: ни церкви, ни лишних вопросов. В магической академии, огороженной от всего мира защитным коконом, ректор имел власть капитана на корабле и мог не только исключать и принимать студентов, но и (помимо прочего) женить их.

– Ариана, ваша очередь.

Джонатан выпрямился и отошел в сторону, уступая мне перо и стул с высокой спинкой. На столе из красного дерева лежала книга с ветхими, потрепанными временем желтыми страницами.

– Вот здесь и здесь.

Как в тумане, я опустилась на стул и взяла в руку перо. Пальцы задрожали. Правильно ли я поступаю? Жена в этом диком мире, куда меня угораздило попасть, – собственность мужа. У меня не будет ни прав, ни свободы. Что, если я ошиблась и Джонатану нельзя доверять?

– Ариана, вы слышите меня?

Я подняла расфокусированный взгляд на ректора, пытаясь сосредоточиться на происходящем.

– Да, конечно. Я…

Вдруг все слухи, гуляющие о Джонатане, правда?

– Тогда поставьте свою подпись.

Я обмакнула перо в чернильницу. Его острый кончик замер в паре дюймов над желтой бумагой.

Затылком я почувствовала сверлящий взгляд, который мог принадлежать только Джонатану. Лишь он умел смотреть так, что покрываешься холодным, липким потом.

– Ариана, – вновь окликнул меня ректор. В его голосе прорезалось нетерпение. – Вы подпишите документ или нет?

Взгляд Джонатана стал еще более ощутимым. Мне будто вогнали в голову горящий гвоздь и принялись медленно проворачивать его.