— Следует отметить, — говорит Яков Борисович, — что в те времена конструктор должен был не только сконструировать узел и вычертить его в трех проекциях, но и произвести необходимые расчеты прочности своей конструкции, определить толщины материалов каждого элемента узла. Свои чертежи и расчеты конструктор предъявлял руководителю группы. Моим руководителем и непосредственным начальником стал Н.Н. Фадеев, которому я очень признателен, благодарен и обязан многим. Он привил мне привычку анализировать конструкцию, над которой я работал, добиваться четкого понимания "физики явлений", процессов, проходящих не только в данной конструкции, но и вблизи ее. Он развил у меня желание не механического, а вдумчивого конструирования и критического подхода к своим решениям, а также к исходным данным, рекомендованным в задании.

Тем временем бригада П. О. Сухого получила задание на создание самолета АНТ-25, или РД (рекорд дальности). Всему миру известны этот самолет и перелеты на нем В.П. Чкалова и М.М. Громова в Америку.

— И я горжусь тем, — говорит Нодельман. — что как рядовой конструктор группы крыла принимал участие в создании этого знаменитого самолета…

Следующим самолетом, созданным бригадой Сухого, был одномоторный двухместный бомбардировщик, который под названием Су-2 был принят на вооружение (строился серийно в Харькове) и принимал участие в Отечественной войне. В 1939 году бригада П. О. Сухого отпочковывается от ОКБ Туполева и переезжает на авиазавод в Харьков. Здесь конструкторы осуществляют авторский надзор за серийным производством Су-2 и проектируют новый самолет-истребитель. Пребывание ОКБ Сухого в Харькове было непродолжительным, около года, после чего оно возвратилось в Москву. Можно сказать, что в ОКБ Сухого Я. Б. Нодельман окончательно сформировался как конструктор-каркасник. Он стал начальником бригады крыла. Более десяти лет бригада крыла под руководством Нодельмана активно участвовала в создании нескольких интересных самолетов, известных тем, что многое на них осуществлялось впервые.

Казалось, что конструкторское бюро, руководимое Павлом Осиповичем Сухим, находится на подъеме. Но вдруг, 6 ноября 1950 года, приехали представители Министерства авиапромышленности и объявили, что ОКБ Сухого закрывается. Почему? По каким причинам? Никаких объяснений коллектив не получил. А через несколько дней конструкторы из бывшего ОКБ Сухого оформлялись на работу в отделе кадров ОКБ Туполева. Интересно, что Андрей Николаевич не стал разбивать конструкторские бригады Сухого, а приказал загружать их текущими заданиями, параллельно со своими конструкторами. Началось форменное соревнование конструкторов.

— Моя бригада, — вспоминает Нодельман, — занялась разработкой крыла самолета Ту-16 параллельно с бригадой Саукке. Помнится, что Туполеву понравился фланцевый стык крыла с фюзеляжем, разработанный нами. Более удачной оказалась также конструкция закрылка, разработанная нами в соревновании с бригадой Чижевского.

Так продолжалось до апреля 1951 года, когда Нодельмана вызвал заместитель Туполева А.А. Архангельский и объявил, что из Министерства пришло указание об откомандировании его в новое ОКБ Мясищева…

— Мне очень не хотелось уходить из привычного коллектива, и я несколько дней «потянул» с выполнением этого указания, пока меня не вызвали в отдел кадров Министерства. Там разговор был коротким — получи переводной листок и… На другой день я уже оформился в отделе кадров ОКБ-23 и получил назначение начальником бригады ОЧК — отъемной части крыла. Средней частью крыла — центропланом — тогда «заведовал» Г. Г. Матвеев. Примерно через два месяца и центроплан был передан в мою бригаду. Мне довелось участвовать в решении сложнейшей задачи: разработке технического проекта гибкого крыла и, в частности, конструировании узла стыка крыла с фюзеляжем самолета 103М.

— Не берусь назвать автора предложения об изготовлении опытного экземпляра узла стыка крыла с фюзеляжем, получившего название «крест». Но это было очень дельное, мудрое предложение, нашедшее широкую поддержку как среди конструкторов, так и на производстве, — отмечает Нодельман. Его поддерживает и Н.М. Гловацкий.

Изготовление и последующие прочностные испытания в ЦАГИ этого гигантских размеров образца, состоявшего из отрезка фюзеляжа длиной больше десяти метров и двух отрезков крыла (справа и слева), которые образовывали «крест», были важны до чрезвычайности. Этот образец представлял собой самую высоконагруженную зону самолета, определявшую прочность и жестокость всего планера СДБ. И квалифицированная проверка этого узла на опытном образце не только подтвердила правоту конструкторов-мясищевцев, не только вселила дополнительную уверенность в надежность созданной ими конструкции, но и выявила отдельные места конструкции, потребовавшие некоторых доработок., Благодаря этим испытаниям на «кресте», доработки безболезненно были произведены на всех трех экземплярах самолета, находившихся в постройке.

По существовавшему тогда порядку строились два опытных экземпляра самолета: один для проверки прочности, для так называемых статических испытаний конструкции, и второй — для летных испытаний. Мясищевцы и в эту традицию внесли свои коррективы. Производству были заказаны не один, а два летных экземпляра самолета и еще дополнительный комплект многих агрегатов и систем самолета для прочностных и функциональных испытаний. Проверки и отработка систем двигательных установок, управления, шасси, электросистемы и других на специальных стендах и летающих лабораториях, проведенные до начала летных испытаний опытного самолета, были очень важны. Они позволили выявить и своевременно устранить отдельные недостатки, так называемые "детские болезни" конструкций, и тем самым значительно сократить период наземной отработки машины и сами летные испытания СДБ 103М.

После благополучного прохождения Государственной макетной комиссии в ОКБ нарастающими темпами развернулся процесс выпуска и передачи заводу уточненных чертежей самолета 103М. Четкое планирование этих работ, соревнование за досрочную сдачу чертежей высокого качества (а их ведь были многие тысячи) хорошо сочетались с оперативностью заводских служб. Техническая документация, принятая от конструкторов, немедленно поступала в заводские службы и цехи, где развернулось строительство опытных экземпляров самолета.