– Да.

Он молчал, я тоже. В мусорном баке ковырялась ворона, что-то нашла, радостно утащила в неведомые небеса. Я запрокинула голову, разминая шею и глядя на облака, взяла себя в руки, и спросила:

– Куда пойдём?

Миша ответил гораздо спокойнее:

– Куда захочешь, туда отведёшь, я в этом городе только работал, по театрам и паркам не ходил.

Я опять чуть не подавилась кофе.

– Ты не был в Эрмитаже?!

Он рассмеялся.

– Я нигде не был, я сюда приехал работать.

– Ну Миша… Это надо срочно исправлять! Приехать в Питер и не увидеть Эрмитаж - это что-то вообще ненормальное.

– Идём в Эрмитаж, короче?

– Да. Только тогда завтра, там надо весь день ходить, сегодня уже поздно, мы ничего не успеем посмотреть.

– Ну завтра так завтра, как раз сегодня высплюсь. Взять обзорную?

– Не надо, возьмём входной на месте, я тебе сама проведу обзорную, я там всё знаю.

– Круто.

– Ты и в Исаакиевском не был?

– Я нигде не был.

– Ну Миша, как ты мог?
– я уже специально изображала негодование, он смеялся.

– Всё поправим, Бойцова, я теперь здесь надолго.

– Точно?

– А что, ты хочешь уехать?

– Из лучшего города на земле? Ни за что!

Он изобразил шутливое удивление, как будто специально хотел меня подколоть:

– А как же Москва?

– Там воздух сухой.

– А мне нравилось.

– Ты там жил?

– Да, три года. После неё у меня здесь постоянно ощущение, что жабры вырастут. Очень влажно. Зато не жарко. Жить можно, короче.

– А где ты родился?

– В деревне, я же говорил. В детстве баранов пас. Сейчас пастуший опыт в общении с сотрудниками очень помогает.

Он смеялся, я изо всех сил держала себя в руках и изображала укоризну:

– Нельзя так говорить…

Миша начал отвечать, но его перебил какой-то грохот на фоне, после чего он иронично вздохнул:

– Ага, вот и они, легки на помине. Побегу я, Бойцова, освобожу себе завтра день. Отдыхай, я в двенадцать ещё позвоню.

– Хорошо. Пока.

Я продолжала держать трубку у уха, Миша - нет, он всегда так делал, как будто нажать на кнопку отбоя должен по умолчанию собеседник. Он просто убирал телефон в карман и шёл заниматься своими делами, а я слушала, как он командует сотрудниками или чешет собаку и рассказывает ей о своей собачьей жизни, было забавно.

Я пила чай и смотрела на сиреневые облака, слушая, как Миша пытается наладить связь между своими сотрудниками, русским языком и здравым смыслом, и думала о том, куда его поведу и что буду рассказывать на нашем первом свидании, уже завтра.

Воскресенье для меня прошло в непрерывном галопе - утром я проспала, потому что будильник в первый раз в жизни решил не зазвонить в то время, на которое я его завела. Я о таком слышала, но всегда считала бредовой отмазкой сонь, и вот, столкнулась сама, в самый неподходящий момент.

Потом Ирка узнала, что я иду на свидание, и устроила переполох всеквартирных масштабов, заставив меня перемерить всю мою одежду и половину своей. Потом она узнала, что мы идём в Эрмитаж, успокоилась и позволила мне одеться удобно.

На встречу к Мише я тоже неслась галопом, мы решили ехать на метро, чтобы не искать парковку, и встретиться на месте, но я умудрилась опоздать. Потом, чуть более сдержанным, но всё же галопом, мы с Мишей носились по Эрмитажу, чтобы увидеть как можно больше. Я его предупредила, что за первый день мы не увидим даже половину, вне зависимости от усилий, но мы всё равно попытались.

В итоге, мы вышли из дворца только тогда, когда он закрылся и нас выгнали, и мы пошли через площадь наконец-то спокойно, медленные от усталости и осторожные, как будто боялись не удержаться на истоптанных ногах и расплескать впечатления, которыми были наполнены с горой.

Потом мы сидели на лавочке в парке, вытянув гудящие ноги, дышали Невой, медленно бродили по набережной и разговаривали, пока не устали окончательно и не решили зайти в кафе. С открытой террасы был великолепный вид, за него приходилось переплачивать, но мне было всё равно - день прошёл обалденно, я так устала, что мечтала обнять Мишу и уснуть прямо здесь, абсолютно счастливой.

Солнце садилось, заливая холодным малиновым половину неба, я смотрела на Мишин профиль и отстранённо размышляла, каким образом настроить камеру, чтобы передать эти блики на его лице максимально естественно. Он поймал мой взгляд и вопросительно приподнял брови, я смутилась и шепнула, отводя глаза: