Я положила трубку и спрятала телефон, обняла Мишу крепче, закапываясь в воспоминания и находя всё новые ниточки из прошлого в настоящее.

Мой обожаемый дядя, который старше меня всего на 15 лет. Единственный, кто носил меня на руках, и обнимал, и целовал, наверное. По-детски, но всё-таки.

У него даже манера речи похожа на Мишину. И фигура похожа. И он такой же темноволосый и черноглазый. Я только сейчас это сопоставила.

Миша погладил меня по плечу, спросил:

– Так что, ты нашла источник фобии?

– Похоже, что да. Надо доктору рассказать и вылечить.

– Отличный план, - он обнял меня крепче, шепнул на ухо загадочным тоном: - А хочешь, доктор Миша тебе свою методику лечения фобий расскажет?

Я убрала защекоченное ухо подальше, но кивнула:

– Давай.

Он обхватил меня покрепче и выпрямился, так что мои ноги перестали касаться пола.

– Чтобы избавиться от страха, надо к нему привыкнуть. Постоянно испытывать его по чуть-чуть, чтобы он стал чем-то обычным. Вот тебе сейчас страшно, что я тебя уроню?

– Нет, - я ответила, не задумываясь - он меня крепко держал, и на руках уже носил, и до пола было не далеко.

– Ага. А так страшно?
– он немного согнул ноги, очень резко, имитируя падение, у меня на секунду замерло сердце, я кивнула:

– Так - да. Немного.

– Терпимо?

– Вполне.

– Вот. Значит, надо делать так почаще. И постепенно увеличивать высоту, - он поставил меня на пол, и сразу же подхватил на руки, я смутилась:

– Не надо…

– Надо, надо, спросишь доктора своего.

– Она мне сказала, что пока с мамой не встретится, со мной работать больше не будет.

– Ну ладно, когда встретишься с ней, тогда и спросишь. А до этого момента я буду тебя лечить. Вот так, - и он опять изобразил намёк на падение, я взвизгнула, действительно немного испугавшись, он рассмеялся и поставил меня на ноги: - Ладно, хватит на сегодня. Будем слушать маму и не отвлекать тебя от ужина. Да? Что ты сегодня будешь есть?

– Не знаю, что Ира приготовит, - я смутилась, вспомнив свои невпечатляющие успехи на кухне, Миша наклонился ко мне ближе и шепнул на ухо:

– А я знаю, что я буду есть…

Я начала неудержимо хихикать и закрывать ухо плечом, но он до него всё равно добрался, я пищала на весь подъезд, и смеялась, пока не начала задыхаться. Миша сжалился и дал мне успокоиться, потом опять наклонился ближе, спросил чуть серьёзнее:

– С ухом не страшно?

– Нет.

– Давай раздвигать границы тогда, - он прижался губами к моему виску, замер надолго, я ощущала его дыхание, смотрела на рисунок на майке, он плыл перед глазами, смешиваясь в чёрно-белое пятно. Его пальцы на моём плече сжались сильнее, я поняла, что сама сминаю ткань его майки в кулаке, это дрожащее напряжение как будто нагнеталось внутри, но никак не могло найти выхода, и слабая оболочка уже трещала по швам.

Спустя бесконечную секунду, Миша спросил, тихо и хрипло:

– Страшно?

– Нет…

Он молчал, часто дышал, чуть наклонил голову, царапая мою щёку короткой щетиной. Это ощущение должно было бы быть неприятным, наверное, но я поймала себя на том, что хочу его ощутить как можно полнее, и запомнить получше, чтобы оно мне потом приснилось. Я увижу его во сне, я знаю, сегодня, мы будем вот так же стоять у моей двери, но он будет прижимать меня к стене гораздо сильнее, и я буду совсем не против, потому что во сне я ничего не боюсь.

Миша вдохнул поглубже и расслабил сжатые на моём плече пальцы, как будто заставил себя очнуться, это ощущалось чем-то тяжёлым. Я всё-таки ужасная, зачем я ему вообще? Он обаятельный красавчик, он легко найдёт себе море красивых и нормальных, здоровых, которые ничего не боятся, и они с удовольствием пригласят его на ужин, а потом в постель, без проблем. Он молодой и здоровый, а вынужден возиться с перепуганной психичкой, которая его даже поцеловать по-человечески не может.

– Бойцова?
– Я вздрогнула от его шёпота, он улыбнулся, медленно провёл губами по моей щеке до шеи, потом до подбородка, шутливо спросил: - А тут страшно?

– Здесь - уже да, - голос дрожал, больше даже не от того, что страшно, а от мрачных мыслей. Миша усмехнулся и шепнул:

– А ты глаза закрой.

Я закрыла и тут же открыла:

– Нет, так ещё страшнее.

– А давай тогда… Так, нет, хватит на сегодня, - он нервно рассмеялся и быстро поцеловал меня в нос, я фыркнула и отвернулась, от чего он рассмеялся громче, потрепал меня по плечу, как будто спеша напомнить, что мы скорее Малыш и Карлсон, чем женщина и мужчина, сказал: - Всё, достаточно терапии в твоей жизни, самое время расслабиться и отдохнуть. Иди ужинай, и я поеду, а то мои сотрудники там без меня напилят, чует моя душенька, а попиленное обратно не склеишь. Давай, звони, как соберёшься спать, или пиши. Хорошо?