– Даже если он не сдаст вовремя, ничего ему не будет, спорим? Он у нас блатной, я слышал, как он с Василичем по телефону разговаривает.

– И что? У меня тоже есть телефон ЭсВэ, - фыркнула Люда, - хочешь, тебе дам? Сможешь позвонить в любое время.

– Не-а, - усмехнулся Денис, - он с ним не по работе разговаривал. Он точно не с улицы, там какие-то мутные движения между ними.

– Какой ты ушастый, а!
– рассмеялась Люда, - наблюдательный такой. Меньше нос свой суй куда не просят, тебя не касается. Работу делает хорошо? Вот и всё.

Денис пробурчал что-то недовольное, но тему закрыл. Ирина засобиралась, с пластилиновой улыбкой объявила всем, что у неё срочные семейные дела, и ушла в десять минут шестого. Через пять минут ушёл Денис, без единого слова, ещё через пять ушла Марина, она сидела рядом с Ириной, я с ней не успела пообщаться толком. Тоня дождалась щелчка двери и подошла к моему столу, спросила:

– Что ей не понравилось, покажи.

Я открыла, прикусывая язык, чтобы не начать жаловаться на Иринину необъективность, жадно смотрела на Тоню, ловя на её лице малейшие движения эмоций, и с облегчением выдохнула, когда она сказала:

– По-моему, всё отлично. Но Ира у нас... немного... Ира. Давай сделаем знаешь, как... Вот так.
– Она достала из шкафа подшивку журнала "Сталь и масло", над статьёй для которого я работала, пролистала и ткнула пальцем: - Вот эта рубрика, эта, и эта - работа Иры. Просмотри все, и сделай в её стиле, просто и без самодеятельности.

– Хорошо, - мрачно кивнула я, глядя на журнальные страницы, - спасибо.

Было ужасно обидно. Мне казалось, что в профессии дизайнера как раз творчество - самое главное, и если делать всё всегда по шаблону, то зачем вообще такой дизайнер, можно в программу текст и картинки загрузить, она сама всё сделает. Но спорить о философии профессии в свой первый день показалось несколько неуместно, так что я молча уткнулась в подшивку.

В шесть Тоня ушла, Люда тоже начала собираться, устало посмотрела на меня и сказала:

– Хватит, всё, иди домой. Завтра продолжишь. У Иры каждый день новая политика, можешь ей завтра показать старый вариант, она в нём найдёт новые ошибки.

Я устало улыбнулась и закрыла журнал, Люда помолчала, как будто раздумывая, говорить или нет, потом решилась и шепнула:

– И, так, на будущее - будь скромнее.

У меня глаза на лоб полезли - мне казалось, я сегодня была вообще сама скромность, Люда рассмеялась и смерила меня взглядом:

– У нас тут дрес-кода нет, все ходят по-домашнему. И ты ходи. Видела, как Тоня одевается? Вот это лучший костюм для выживания в нашем коллективе. Моль видела? Прекрасный цвет. Как у меня, - она развела руками, показывая свою кофту и юбку, тихо рассмеялась, глядя на мои выпадающие от шока глаза, кивнула: - Одежду поскромнее, волосы собрать, макияж смыть. И жизнь наладится, вот увидишь.

– Я не накрашена, - слабым голосом выдохнула я, Люда надвинула очки поплотнее, наклонилась ко мне, ахнула:

– Да ладно? Это твои ресницы такие, что ли? Или наращённые?

– Мои.

Она выпрямилась и махнула рукой:

– Это потому, что ты ребёнок ещё. Не переживай, скоро выпадут.

Она собирала сумку, я сидела как пришибленная, даже компьютер выключать не начала. Люда собиралась и приговаривала с некоторым даже наслаждением:

– Не переживай, это всё временно. Время пройдёт, волосы поредеют, ресницы выпадут, целлюлит... Эх. Вот ругают всех этих интернетных показушниц, а я жалею, что не фотографировалась, пока была молодая и красивая. А сейчас уже поздно.

Я пролепетала:

– Вы хорошо выглядите...

– Ой, ну тебя, - рассмеялась Люда, - скажешь тоже. Я не страдаю, некрасивым жить легче. Родилась красивой - имей совесть, маскируйся.

Я невольно прыснула от смеха, Люда улыбнулась, почти ушла, но остановилась у двери и сказала:

– Ира раньше четвёртой попытки не принимает, можешь вторую и третью делать на отцепись. Ты уже третья стажёрка за май, в апреле было пятеро, задержалась только Тоня. Иди завтра домой вместе с ней, попроси, она поделится мудростью.

– Спасибо.

– Да не за что пока. Не засиживайся, ключ у Миши на столе, запрёшь и охраннику отдашь. Пока.

Она ушла, а я сидела одна в совершенно пустом офисе, и пыталась осмыслить свой первый рабочий день.

Несмотря ни на что, домой я шла в приподнятом настроении. Солнце сияло так, как будто хотело компенсировать мне всю мрачность рабочего дня, чайки кружились над головой, лёгкий ветерок пах рекой и зеленью, и жизнь, в целом, шла в гору. Да, первый день был ужасным, но я всё-таки нашла работу, меня взяли без опыта, и, как я только что с опозданием поняла, тот Михаил Измайлов, который давал мне тестовое задание и принимал на работу, это и есть моя черноглазая заноза в сердце, я с ним даже по телефону разговаривала, у меня сохранён его номер. А у него сохранён мой. И он видел моё фото в резюме, поэтому узнал. А я его не узнала. И стояла такая: "Э...", господи, какой позор...