Шрифт:
Рука так резко одергивается под стол, что это словно происходит без участия головы.
Просто та часть, которая живет в каждой женщине и отвечает за ее внутреннюю «милую девочку», сигналит: «Аллё, подруга, ты серьезно собралась сожрать все это в одно лицо, когда рядом твой будущий муж и отец твоих детей?!»
Призрак.
Я боюсь поднять голову, так и сижу с руками на коленках.
Он садится напротив.
Все равно смотрю куда-то вниз, на свои странно скрученные пальцы.
Я не тушуюсь перед мужчинами и не лезу за словом в карман. Но все это оказалось так… странно, что прямо сейчас во мне скорее недоумение, а не стыд и паника. Почему мы встретились? Как? Он действительно сказал: «Я знал, что встречу тебя здесь»? Он меня подкарауливал? Как часто? Каждый день? Или только по четвергам?
На мне ни грамма косметики, но, конечно, не это главное, потому что, хоть я объективно далеко не красавица, но и не страшилище.
И пучок вместо прически — тоже не большая трагедия.
И даже простые удобные скинни с начесом под толстый бабушкин свитер — не беда.
Просто этой встречи не должно было случиться до того, как я свыкнусь с мыслью, что мы так и останемся друг для друга приятелями по переписке.
— Ты пару раз говорила, что это — твое любимое место, — говорит голос напротив, и какая-то часть меня до сих пор не понимает, как это возможно, если мой телефон не прижат к уху, а лежит на столе, чуть справа от чашки с кофе. — Ну я и подумал…
Приятный скрип кожаной куртки — сигнал, что Призрак пожимает плечами.
Я сглатываю и потихоньку, как будто может случиться что-то ужасное, все-таки поднимаю голову.
Было бы проще, если бы он улыбался, потому что его улыбка мне знакома и какой-то романтичной части меня почти успела стать улыбкой родного человека. Но он не улыбается, только немного щурится, тоже разглядывая меня.
Фотографии дают представление о внешности человека, и по ним я бы узнала Призрака в толпе среди тысяч лиц, но реальность все равно вносит свои коррективы.
У него светлее глаза — не темно-карие, а скорее, как гречишный мед, с оттенками янтаря.
И нос уже, и губы полнее.
И не такие уж широкие плечи.
Но все же это куда лучше, чем набор упорядоченных в фото разноцветных пикселей цифровой фотографии.
Призрак смазано проводит ладонью по лицу — видимо, я слишком долго и пристально на него смотрю. Приходится вскинуть руку и помахать, чтобы понял, что дело во мне.
— Хватит молчать, — он все же улыбается. — Меня не очень просто заставить нервничать, но у тебя почти получилось.
— Слушай, дай мне привыкнуть к мысли, что ты — настоящий, — делаю вид, что злюсь.
Он вскидывает руки, как будто сдается.
Мой папа делает так же.
И это… немного понижает градус внутреннего напряжения.
Глава 16
— Пожалуйста, Ванилька, прежде чем мы продвинемся дальше, можно я кое о чем тебя попрошу? Очень наперед, но все-таки. Люблю договариваться на берегу.
Мне бы просто молча дослушать и принять любую правду, даже если она будет горькой, но на болтливый рот просто так платок не набросишь, так что, прежде чем в мозг поступает сигнал держать едкие комментарии при себе, я уже говорю:
— Я не буду встречаться с почтенным отцом семейства из трех детей, одной жены и одной тещи, но могу сделать исключение ради гулящего мужа бездетной жены.
Призрак немного округляет глаза.
— Это шутка, — быстро комментарию свой выпад. — Я не встречаюсь с несвободными мужчинами в любом статусе. Это — принципиальная позиция. Просто тоже люблю договариваться на берегу.
— Вообще-то я хотел попросить больше не бросать трубку и не хлопать дверью, прежде чем мы как-то рационально закончим диалог. Я этого, — он морщит свой почти что идеально ровный нос, — на дух не переношу. Чувствую себя придурком с табличкой: «Не тратьте на меня время, я все равно идиот».
— Очень самокритично, — подавляю желание рассмеяться, но все-таки ржу.
Именно ржу, потому что те звуки, которые вырываются из моего рта, вряд ли можно назвать смехом. Это смесь долгого напряжения, расслабления, желания просто послать все к черту и попыток хоть как-то держать все под контролем.
Хорошо, что есть кофе, которым можно запить это безобразие.
Призрак, дождавшись, когда меня перетрясет, со спокойным лицом добавляет:
— Ты уже дважды так делала, и мне очень тяжело сдерживаться, чтобы не послать тебя в ответ.