В нашей памяти осталась нежная красивая девушка с наивным взглядом больших небесно-голубых глаз.

Сейчас перед нами стояла женщина, в которой чувствовался какой-то надлом. В глазах усталость и холод. Я бы не узнала её, если бы не знала точно, что это она.

Перед камерами она постаралась улыбаться и быть приветливой. Мы попили тайна, угостились выставленными деликатесами к её приходу.

А потом, когда журналисты ушли, она резко изменилась.

Мурена к тому времени ушла. Почти сразу, как пришла Медея. Посмотрела на неё, удовлетворив любопытство, и ушла.

С Медеи слезла приветливая маска, как вода стекает по камню вниз после ударной волны. Глаза снова стали колючие, а губы превратились в узкую полоску.

Она села напротив в вызывающей позе. И окинула нас цепким взглядом.

– Ну что, поговорим с глазу на глаз?

– Майране можно доверять, - робко сказала я.

– Это ты сама потом решишь, - усмехнулась она.
– Кому и что рассказывать. А я хочу поговорить только с тобой.

– Я пойду, - Майрана вскочила и кивнула мне.

Я кивнула ей в ответ, и она ушла из номера, оставив нас вдвоём с Медеей.

– Я слежу за этим конкурсом, ведь в нём участвует сирена с нашего дистрикта, - начала она чуть насмешливо.
– И вижу, что вокруг тебя вьются влиятельные драконы. Знаешь, чем ты их привлекаешь?

Она достала из сумки фляжку и налила себе в пустую чашку от тайна жидкость из фляги. Отпила, и глаза её немного заблестели.

Поскольку вопрос был риторическим, я ждала, когда она продолжит. Но на всякий случай помотала головой.

– Чистотой и наивностью, - сказала она и отпила ещё глоток.
– Надо признать, девушки из нашего дистрикта самые целомудренные и невинные из всех. Развращённых драконов наша чистота очень привлекает. В других дистриктах девушек хоть как-то готовят к реальности жизни на материке, если уж туда посылают. Они знают правила. Умеют бороться. А мы как рыбки... те гуппи, о которых ты пела... брошенные в аквариум к акулам, - скривилась она.

Налила себе ещё и откинулась на спинку софы с чашкой в руке. Она пила и пила. И чем больше пила, тем её речь становилась обрывистей и бессвязной.

– Ты, наверное, ненавидишь меня, да? Презираешь? Считаешь предательницей? Наверное, так и есть. Только ты не знаешь всей правды. Знаешь, почему именно из нашего дистрикта никто не возвращается? Потому что из других как-то готовят к правде. а нас нет. Из нас делает романтичных дурочек, которые считают за честь внимание драконов. Потому что считают их справедливыми. ответственными. благородными.

Голос её звучал глухо, словно она говорила сама с собой. И смотрела она в пустоту, не на меня, отчего впечатление усиливалось.

– Да. Но на самом деле всё не так. Мы для них игрушка, с которой они играют с особой жестокостью, не щадя чувства. Захотелось послушать пения - будь добра пой. Неважно, плохо тебе, или ты не хочешь. Больна или нет настроения. Словно собачка ты должна исполнять его приказы с улыбкой и подпрыгивать от удовольствия видеть хозяина. Может передать тебя друзьям. Да, перед друзьями они особенно любят похвалиться.

Медея тяжело задышала и остановилась, чтобы справиться с эмоциями. Пальцы так крепко сжимали чашку, что, казалось, она лопнет в её руках.

– А наигравшись, он забывает о тебе на долгое время. И весь мир забывает о тебе. Ты не существуешь для мира без интереса к тебе дракона. А если ты провинишься или не подчинишься, они любят наказывать. Он выжигает во мне всю воду, превращая кровь в кипящую лаву, я мучаюсь в агонии, а он равнодушно наблюдает.

Жидкость в её чашке забурлила, вспенилась и брызгами заплескала во все стороны. Заметив это, Медея усмирила поднявшуюся из-за эмоций магию воды.

– Знаешь, почему совсем исчезла Матеция?

Речь шла о второй нашей сирене, участвовавшей в шоу за последние годы.

Медея подняла на меня глаза, и я вздрогнула. Столько боли и страха было в них, что по спине прошёлся холодок.

– Она лишилась голоса. Из-за него, да... Он придушил её за то, что она не так отреагировала на его приказ. И всё. То ли задел что, то ли из-за стресса - она больше не поёт.

Я непроизвольно схватилась за горло. От ужаса волосы по всему телу встали дыбом. Я многое могла представить, но остаться без голоса сирене - нет худшей участи. Такое нельзя пережить.