Шрифт:
– Замри…
Замирает. А я разглядываю изгибы икр… ягодиц…
– Любуешься? – заигрывающе.
– С солярием переборщила.
– Скотина! – смеется. – Я знаю, что ты кайфуешь от моей задницы.
Да я не спорю. Отличная фигура. Особенно для ее тридцати.
Рассматривает какую-то фотку.
– Это Наталья, что-ли?! Не узнать! Красивая была…
– Была.
Теперь, и правда, не узнать. На десятку старше своих выглядит. Потасканная… И бабки отца не помогают освежать убитый барбитуратами фейс. А ведь моложе меня.
А здесь девчонка еще. Не могу эту фотку выбросить. Навевает она мне что-то… живое еще тогда во мне. Мальчишеское.
– Положи на место.
– Я не поняла… – возмущенно поворачивается. – А ты чего ее фотки хранишь?
– Всё, успокоилась.
– Волк… – разворачивается, помахивая фоткой. – Нахе*а тебе эта фотка?
– Это моя фотка. Положи на место.
Запрыгивает на диван, вырывая у меня из рук джойстик. Заглядывает в глаза.
– Чего хотела?
– Зачем? Ты же сказал, что кроме отвращения к ней ничего не испытываешь? – глаза зло прищуриваются.
Дура ревнивая!
– Всё верно. Положи фотку и отъе*ись от меня.
– А чего ты глаза отводишь? – перехватывает за лицо.
Ну, началось!
Отталкиваю, встаю с дивана. Дотягиваюсь до бутылки минералки, взъерошиваю волосы.
Телефон звонит.
Кит! Ну, наконец-то!
– Да.
– Софью забрал.
– Как она?
– Подожди.
Я слышу в телефоне шорох и хлопок дверцей машины.
– Д*очишь на нее, что ли, в моё отсутствие?! – бесится Элла.
Сейчас выхватишь… – предупреждающе качаю ей головой.
– Волк… – включается Кит. – Короче. У девочки случилась истерика, когда Софья собралась уходить. Но он все равно выставил ее. И теперь истерика у Софьи.
– Бл*ть…
Трепетная ты моя дурёха!
– Дай мне ее! – и Киту, и Элле одновременно, протягивая руку..
Элла показательно и медленно рвет фотку.
В моих глазах вспыхивает от этого самоуправства. Ладно, черт с ней! Сейчас важнее Софья.
– Зак, не надо с ней сейчас говорить, она окончательно разревется.
Зависаю.
Только не теряй адекватности, Фея. Не мог же я в тебе так ошибиться! Ты же у меня стойкий оловянный солдатик?
– Ладно, я напишу ей. Вези ее домой. И никакой тактильной реанимации, Кит!
– Да, понял… – недовольно.
Вырываю из рук Эллы остатки фотки. Уношу в мусорку. Если и выкидывать, то самому. Давно было пора…
Идет за мной.
– Кому это ты там напишешь?
– Тебе пора, Элла. Соскучусь – позвоню.
Закрываю дверь на кухню перед ее носом.
Волк: Софья, как девочка?
Фея: Физически она в норме. Ест, лекарства получает. Психологически – нет. Психогенным мутизм.
Волк: Что это?
Фея: Нарушение речи на фоне стресса.
Волк: Почему ты решила, что на фоне стресса?
Нет, я тоже так считаю, но мне интересно, как мыслит она.
Фея: Если бы у девочки был речевой дефект, Вас бы предупредили. А Вы бы предупредили меня.
Молодец…
Волк: Он жесток с ней?
Фея: Он с ней равнодушен. По-моему, это форма жестокости.
Да. Согласен. Особенно с детьми, собаками, женщинами и влюбленными идиотами.
Волк: А ты как?..
Фея: Неприятный. Но я потерплю.
И опять молодец.
Волк: Забираем ее завтра.
Фея: Как?! Он не собирается никуда. А моё предложение погулять с девочкой проигнорировал. Мы даже не выходим гулять во двор!
Волк: Кольцо…
Фея: Я попробую.
Волк: Софья. Ты – молодец. И… помнишь… «С ней не происходит ничего, что не предназначено ей пережить».
Софья: С другими моя мантра не работает.
Волк: Отдохни сегодня. Завтра будет сложный день.
Софья: Пообещайте, что завтра мы ее заберем.
Волк: Обещаю.
Софья: Спасибо.
– Не берёт…
– Звони еще.
– Волк, сорок минут не берет.
– Звони.
– Все. Недоступна. Сел телефон?
Молча нервно курим.
Поглядываю на часы. Должна была отзвониться час назад. Целый час. Дохе*а чего может случиться за час.
– Пора «заходить» борзо, – Кит.
– Влад, чего думаешь?
– Софья очень эмотивна. Она знает, что мы волнуемся за нее здесь, и не может об этом просто «забыть». Если бы она могла, дала бы знать, как обстоят дела. Значит, она не может. Нужно «заходить».