– А что ж Вы не отдадите свою? Сестра ведь…

– Не подхожу я, как донор.

– Ясно.

Печальный расклад.

– Придется заработать как-то по-другому, Софья. Собирайте вещи. Мы скоро уходим отсюда. Уходим вместе с Вами.

– Я могу попрощаться с Маргаритой Викторовной?

– Нет. С ней работает сейчас один человек… Она и не вспомнит Вас.

– А Вы врач? – начинает нервничать она. – А вдруг Вы неправильно рассчитаете дозировку! А вдруг…

– Да не волнуйтесь Вы так… Я все сделаю хорошо, обещаю. Собирайте вещи.

Распрямляет спину. Глубокий вдох. По изящной шее скользит выбившаяся прядь. Красивые губы подрагивают.

– Включите ей, пожалуйста, Шостаковича. «Вальс», – протягивает она флешку. – Она прекрасно танцевала раньше…

Забираю.

– Да… – вздыхаю я.

– Что? – оглядывается она.

– Ничего…

Ни ферзь, ни пешка. Офицер госпожи Салтыковой лавандовой крови.

Все лишние уходят из квартиры.

Передаю Софью Киту. Он аккуратно берет ее под локоть, перехватывая из рук небольшой черно-белый чемодан.

– Пусть посидит с вами в машине. Потом я выйду, и отпустим. Влад, мне пора?

Положительно моргает.

Кидаю ему ключи от тачки. Надеваю белый халат.

Софья в дверях оглядывается.

– Я помню, – показываю ей флешку. – Всё будет хорошо.

Нет, я не обязан успокаивать ее. Но в нашей ситуации гораздо проще сотрудничать, чем воевать. Ну и еще ее это «пожалуйста» очень подкупает. По-человечески. По-мужски.

– Спасибо Вам, Захар.

Эта адекватность, правильная оценка ситуации, отсутствие истерики подкупают тоже, надо признаться.

Захожу в комнату.

– Добрый вечер…

Маргарита Викторовна сидит в большом кресле, укрытая пледом. Глаза утомленные, немного слезятся. Не такая пожилая, как я ожидал увидеть. Лет семидесяти. Но ухоженная, взгляд осмысленный. Только после Ментала немного одурманенный. Она спокойна. Это хорошо.

– Добрый вечер… – немного рассеянно приглядывается она.

– А я Ваш новый врач. Меня зовут Захар Тимофеевич.

На самом деле, это ненастоящее мое отчество. Тимофей – имя моего деда. Он вырастил меня. И я сменил свое отчество. Он был мне как отец.

– Как Вы себя чувствуете? – присаживаюсь перед ней.

Вздыхает, немного раздраженно морщась.

– Уже начинается… Пора ставить укол.

– Пора.

– А где моя… – она вопросительно смотрит на меня, что-то вспоминая. – Моя…

– Девушка, которая ставила Вам уколы?

– Да… – растерянно. – Или это было раньше?.. Софья?..

– Да, – киваю я. – Раньше ставила она. Теперь – я.

– А где она?

– А у неё все хорошо! – улыбаюсь я. – Она замуж вышла. Привет Вам передавала. Обещала заехать скоро.

– В самом деле?..

– Конечно.

– Как хорошо… Хороший у нее муж? Любит ее?

– Очень любит. Хороший парень.

Тонкие губы трогает улыбка.

– А Митя с Катюшей уже уехали?

Это ее дети.

– Да, но обещали приехать завтра, вместе с внуками.

Вижу, как она кусает губы, чуть чаще моргая. Это болевой синдром, я узнаю его.

Достаю первый шприц. Отыскиваю катетер в вене. Хорошо, что он есть. Пожилым тяжело попадать в вены.

Ввожу ей ровно половину. Это гораздо больше привычной ей дозы.

Жду, пока подействует опиат.

Подхожу к простенькой музыкальной системе. Подключаю флешку, отыскиваю вальс.

– Софья просила поставить Вам эту музыку.

– О… да… прекрасная музыка… Софья – прекрасная девушка… Словно из прошлого века… Из моего детства… Таких сейчас больше нет…

Она улыбается.

– Как Вы себя чувствуете?

– Гораздо лучше.

– Вам изменили терапию. Теперь будет этот препарат вместо старого.

– Правда? Как хорошо… Почти не чувствую боли.

– Софья еще говорила, что Вы прекрасно танцевали в молодости.

– Да! – кивает и мечтательно продолжает. – Я летала, как бабочка… под этот вальс…

Протягиваю ей руку.

– Можно Вас пригласить?…

Неуверенно берет мою руку. Аккуратно поддерживаю. Делаем несколько медленных оборотов. Я не очень танцую вальс… Но она счастлива и этим нескольким шагам. Присаживаю обратно.

– Вы очень добрый мальчик, Захар. Спасибо за этот танец. Я иногда мечтала станцевать еще хотя бы раз…