— Лиза, вот ты давеча про правила приличия говорила. Мы из-за них даже в кинематограф на открытой пролётке поехали. А как же сейчас?

— А что сейчас не так? — удивилась Лизавета. — Нам в гимназии преподают основы медицины, и в случае войны мы можем исполнять обязанности сестёр милосердия. И в мирное время забота о раненом герое не является чем-то предосудительным. А если опять так ухмыльнёшься, то получишь поварёшкой по лбу!

— И в мыслях не было ухмыляться? — Василий в притворном испуге закрыл лицо руками, совсем позабыв про чай. — Да что за…

— Горе ты моё луковое, даже чаю самостоятельно попить не можешь, — Лизавета схватила первое попавшееся под руку полотенце и попыталась вытереть мокрого Васю.

За этим занятием их и застал открывший дверь император. Видимо, у него уже вошло в привычку появляться в самый неподходящий момент. И разумеется, никто из охраны не посмел предупредить Красного.

— Кажется, я не совсем вовремя? — в глазах Иосифа Первого плясали тщательно, но безуспешно скрываемые весёлые чёртики. — Вы не могли бы отложить семейную ссору на завтра?

— Государь, — Лиза отскочила от Красного и поспешно бросила за спину полотенце. — Мы не ссорились, мы наоборот…

— Наоборот? — едва заметно улыбнулся император. — Тогда я тем более не вовремя.

— Мы луковый суп готовим, — пояснил Василий, печально глядя на обжаривающееся в сковородке с луком полотенце. — Хотели приготовить.

Иосиф Первый проследил за его взглядом и покачал головой:

— К большому сожалению, я не решусь оценить ваши кулинарные таланты. Поэтому предлагаю поехать на обед в Зимний дворец. Вас, Лиза, я тоже приглашаю.

— А-а-а… — только и смогла ответить Лизавета.

— Скажу по секрету, — император доверительно понизил голос и указал на Василия. — Вот этому молодому человеку было приказано явиться ко мне сразу после выхода из госпиталя, но приказ проигнорирован самым злонамеренным образом. Как думаете, чью присутствие заставляет меня удержаться от вынесения строгого, но справедливого приговора?

— Он не виноват! — Лиза решительно закрыла собой Василия. Он не выходил из госпиталя, это я его похитила!

— Вот как? Тогда вы тем более обязаны присутствовать на обеде.

— Я…

— Да-да, вы в ответе за тех, кого похитили.

— Но мне нужно… — с какой-то растерянностью произнесла Лиза. — И причёску тоже…

— Молодость — ваше лучшее украшение, — улыбнулся Иосиф Первый. — Тем более мы по простому, в семейной обстановке.

Эти слова ещё больше смутили Лизавету, но запах загоревшегося на плите полотенца быстро привёл девочку в чувство. Она умело потушила начинающийся пожар с помощью чайника, и с укором посмотрела на Василия:

— Ты такой мокрый поедешь?

Не нужно думать, будто император пренебрегал собственной безопасностью и раскатывал по столице на трамвае. Вовсе нет — у парадной в ожидании пассажиров застыли три одинаковые «Руссо-Балта» с затемнёнными стёклами. Едва заметное свечение лакированных кузовов намекало на защиту от любого воздействия, включая попадание трёхтонной дирижабельной бомбы, а в чердачных окошках домов на противоположной стороне улицы Василий заметил бликующую оптику. Привычное здесь зрелище, так как Иосиф Первый часто посещал знаменитого литератора Алексея Максимовича Горького. Ну а тот факт, что заходил в соседнюю квартиру, никого волновать не должен.

А вот грузовик с солдатами в кузове никак не вписывается в привычную картину. Волкодавы из дивизии имени графа Бенкендорфа снаряжены так, будто готовятся к штурму Букингемского дворца. В принципе, они всегда готовы к его штурму, только соответствующий приказ никак не отдадут. Шутка, конечно… процентов на десять.

— Феликс Эдмундович начал работать, — пояснил император. — И есть вероятность, что кое-какие слухи о вашем участии в подготовке сегодняшних событий попадут не в те уши.

— Ягода? — догадался Василий, подразумевая одного из заместителей Дзержинского.

— Это неважно. Главное, в Зимнем вы оба будете в безопасности. Заодно и день рождения отметим.

— Чей? — не поняла Лиза.

— Его, — Иосиф Первый показал на Василия. — Он разве не говорил?

Красный покопался в памяти, но та уверенно подсказывала, что до четырнадцатилетия ещё десять дней. Двадцать четвёртого марта, как и каждый год. Неужели поменяли дату императорским произволом?

— А сегодня какое число?

— С утра двадцать третье было. Тебе что, память отшибло?