Раньше я боялся вмешиваться так прямо в правительственные дела государств. Но после перерождения и становления архимагом с глаз будто шоры упали. Сколько можно было бы сохранить жизней и сделать полезных дел, если бы, к примеру, в середине сорок второго года я отдал приказ устранить Гитлера с его кликой, Черчилля со всеми его прихлебателями, кое-кого из американской элиты, для которых была очень выгодна война СССР и Германии. Тишин мне как-то показал американскую газету сорок первого года, где покойный Трумэн давал откровенное и крайне циничное интервью, где говорилось, что Америка станет помогать тому, кто станет проигрывать. Их смерти и предварительная работа позволили захватить инициативу и пролезть наверх во власть партиям и лидерам, которые озвучивали идею мира и скорейшего прекращения войны, уже сожравшей миллионы жизней. Со стороны посмотреть — всё быстро и легко вышло. Вот только этому предшествовала многомесячная работа Тишина, Белогоры и их подчинённых, мои встречи с русскими, американцами, французами и немцами.

Сейчас я находился в Африке и готовился с учениками активировать порталы для отправки бригад к их целям. Армия уже давно была построена в колонны. Задержка была вызвана тем, что очень много солдат пожелали встречи со священником. Они хотели не только причаститься перед боем, но и успокоиться, опасаясь слухов про магию. Для многих она была чем-то чуждым и опасным для души.

Священнослужителей пришлось искать по церквям и храмам, где люди уже побывали и могли узнать в лицо того, перед кем собирались исповедаться. Удивительно, но в СССР пошли мне навстречу и нашли несколько десятков священников. Кого-то выпустили из тюрем ради этого. И я думаю, что бывшие зеки точно не пожелают возвращаться назад. Многие из таких служили службы ещё во время предыдущей большой войны, и продолжали себя считать военнослужащими того или иного полка Российской империи.

Церковный ритуал затянулся на несколько часов. И это с учётом того, что был упрощённым.

— Всё, пора, — сказал мне командор.

— Пора, — повторил я за ним и машинально кивнул. По моей воле в воздухе вспыхнула яркая многометровая арка пространственного перехода. С минуту тысячи человек смотрели на неё. Можно было бы сказать, что как на чудо, впервые увиденное. Но нет, порталом часть бойцов уже успела раньше попользоваться, когда их собирали в африканских тренировочных лагерях. Первыми отошли командиры. Раздались их громкие команды, в которых изредка проскакивали ругательства. И вот первые людские ручейки потекли к арке.

Я машинально посмотрел на часы, вытащив те из нагрудного кармана куртки. Кстати, мне больше импонировали именно карманные, чем наручные. Те отчего-то нервировали. Заставляли ощущать свою левую руку словно бы скованной, слабой.

«С опозданием пошли, но не существенным», — подумал я, отметив для себя время. К данному часу диверсионные отряды из оборотней и полуэльфов-разведчиков должны были захватить пятнадцать старых фортов в Кёнигсберге. В каждом на данный момент находилось менее ста человек гарнизона, в некоторых и вовсе только взвод стоял. Из тяжёлого оружия там были пять устаревших гаубиц и три десятка пулемётов на все оборонительные сооружения. Ну, не готовились немцы к моей атаке. Да что там! Никто даже поверить не мог, что почти в самом сердце Германии могут внезапно объявиться вражеские солдаты и танки.

Другая группа должна была захватить аэродром на Земландском полуострове. Причём, захватить тихо, чтобы враги до самого нашего появления ничего не знали. Ещё были группы, что орудовали в портах, уничтожая охрану, выводя из строя тяжёлое вооружение и превращая боевые корабли, если вдруг таковые там окажутся, в железные коробки, полные мертвецов или парализованных манией моряков.

Обер-бургомистр и комендант Кёнигсберга также стали целью номер один для диверсионных групп оборотней. Как и их ближайшие помощники с заместителями. Связь уже должна быть разорвана везде, а все или почти все точки, откуда можно вести телефонное или радиосообщение были уничтожены.

Переход бригад затянулся почти на полтора часа. Командор ушёл в числе первых, как только на той стороне оказалась рота штурмовиков. Наконец, последний солдат вошёл в портальную арку. На африканской равнине, утоптанной десятками тысяч ног, сотнями колёс и гусениц, остался только я со своей группой сопровождения.

Первое, что меня встретило на той стороне портала — это грохот стрельбы и запах гари. Площадки, куда должны были выйти бригады, заранее окружались маскировочными амулетами, чтобы ни арка портала, ни появляющиеся солдаты никем не был замечены. Некоторые направления прикрывались дополнительно рунными камнями. Сейчас они уже должны были быть сняты оборотнями, чтобы не создавать трудности нашим союзникам.

— Дюже как хорошо пахнет! — сделал глубокий вдох Прохор. — Победой пахнет, ребятушки!

Совсем недалеко виднелась окраина главного города Восточной Пруссии. Над ним в нескольких местах поднимались густые чёрные столбы дыма. Там же во всю трещали пулемёты и рвались гранаты, иногда подавали свой голос орудия танков и броневиков.

— Разворачивай рацию, — я повернулся к беролаку, который был радистом в моём отряде. Прибор, который он носил за плечами в тонком бронированном корпусе, был разработкой гномолюдов с Эвереста. Если маленькие передатчики уверенно работали в радиусе нескольких километров, то такая радиостанция брала на несколько сотен.

— Слушаюсь, Лорд, — быстро ответил он.

Через четверть часа я узнал про события, которые происходили в то время, когда находился в Африке. Пока что ход операции шёл по предполагаемому сценарию. Диверсионные группы отработали сто процентов задач. Форты и аэродромы под нашим контролем. Важные лица германского командования и управления уничтожены либо пленены. Штабы частей — аналогично. Сейчас минируются мосты и железные дороги, идущие из Германии на границе Восточной Пруссии. На какое-то время это задержит прибывающие дивизии вермахта.