— Какая наглость! — взвился прокурор. — Гарантии! Черт знает что такое! Он требует гарантий!

Большеголовый пигмей едва не задохнулся от гнева. В эту минуту в кабинет заглянула народная избранница.

— А, Валентина Ивановна, — поприветствовал ее майор Сидоров. — Заходите, милости просим!

Майор и прокурор подскочили к томной красавице, оба возбужденные, празднующие победу, но еще не закончившие последовательное, заставляющее их попотеть накопление яда.

— О, здесь теперь не танцы! — иронизировал прокурор.

Майор обошелся с дамой благодушнее:

— У нас намечается интересный, очень интересный разговор. Вот посмотрите на этого человека, — он указал на Филиппова, который стоял посреди кабинета и напряженно хмурил брови. — Вы узнаете его?

Валентина Ивановна, под конвоем представителей власти продвигаясь к предусмотрительно, как бы специально для нее, отодвинутому от стола креслу, одарила Филиппова доброжелательной улыбкой. Усевшись на майорово место, она уперла локоть в ручку кресла и поместила подбородок на раскрытой ладони.

— А вы слышали выстрел, Валентина Ивановна? — продолжал майор. — Наш человек подстрелил преступника, вооруженного, заметьте, преступника…

— Где вы были, когда гремело? — выпучился прокурор на депутата.

— Не важно, где Валентина Ивановна была, — отмахнулся майор, — важно, чтобы она хорошенько все теперь усвоила, а дело в том, что этот человек, вот этот самый Валерий Петрович, провел преступника на переговоры, тем самым содействуя готовившемуся побегу Дугина.

— Что? Что? — вскрикнул Филиппов.

Майор подвел итог:

— Невольно напрашивается вывод, что Валерий Петрович вступил на преступный путь.

— Этого не может быть, — вымолвила Валентина Ивановна.

— Это ясно как Божий день! — крикнул прокурор.

— Степень вины Валерия Петровича установит следствие, — заметил подполковник и провел в воздухе указательным пальцем, подчеркивая резонность своих слов.

Майор Сидоров с приятной улыбкой осведомился:

— А почему же, Валентина Ивановна, вы считаете, что этого не может быть?

Женщина пожала плечами:

— Просто так… У него цель… Другая… Близкая к моей…

— Этот человек, которого я, как вы утверждаете, привел и протащил на переговоры, — проговорил Филиппов высокомерно, — назвался местным журналистом, и я не видел причин не поверить ему. Если уж на то пошло, то проверить его должны были именно вы.

Прокурор крикнул громовым голосом:

— Вы арестованы!

— Сейчас вызову солдат, — засуетился майор. — Вас, Валерий Петрович, надо задержать. До полного выяснения обстоятельств дела. Уж не обессудьте, и, как говорится, лиха беда начало, а там посмотрим…

— Или вот еще Ленин извещал, что казнить нельзя помиловать!.. — вдруг влез, и с некоторой истеричностью, Якушкин.

Все, даже Филиппов, посмотрели на него с удивлением.

— То есть вы и сами, наверное, понимаете, что у нас нет другого выхода, — продолжал угнетать майор Филиппова своими разъяснениями, — очень уж подозрительной и сомнительной выглядит ваша роль, да, именно роль, если можно так выразиться… Вам чаю, дорогая? — отнесся он вдруг к Валентине Ивановне.

— Не откажусь, — отозвалась она, а майор тем временем принялся пожирать глазами ее великолепные ноги. Валентина Ивановна, поудобнее располагаясь в кресле, поместила их одну на другой.

Начальник лагеря, оторвавшись, наконец, от приятных созерцаний, подошел к двери, открыл ее и крикнул толпившимся в коридоре офицерам:

— Чай на всех в мой кабинет! Депутатке с пирожным! И конвой для Филиппова, мы отправляем его в следственный изолятор!

Филиппов упал на стул и, несколько мгновений высидев с закрытым руками лицом, простонал:

— Вы совершаете большую ошибку!

После паузы, после глубокого посвящения в тишину, свято хранимую: засвидетельствовавшие внезапную картину горя люди опешили, — смягчившийся и даже раскисший майор, склонившись над ущемленным человеком, горячо увещевал:

— Ну, не надо так, дорогой мой, войдите же в наше положение, учтите разные нюансы, подробности, может быть щекотливые… Вы ведь не пещерный человек, как эти, — он мотнул головой в сторону раскинувшегося за стенами его кабинета лагеря, — я академическое что-то примечаю в ваших повадках, книжное, на интеллигентскую ногу поставленное, так что должны понимать. Неужели вы думаете, что мы однозначны, бесчувственны, дики, как варвары, и с легким сердцем отторгаем вас от нашей компании, изолируем от общества? Если ваша невиновность подтвердиться… а можно ли сомневаться в положительном результате?.. мы примем вас назад с распростертыми объятиями, и, не исключено, совсем не исключено, что любезная наша Валентина Ивановна… вон она, взгляните, сколько изумления и скорби!.. так она, может быть, все равно что в материнское лоно, да, примерно так… А пока мы удивляемся, в недоумении разводим руками и спрашиваем друг друга: как? почему? Бог вам судья, если вы подозреваете какой-то гнусный факт лицемерия с нашей стороны, что-то фарисейское… Мы вам прямо говорим: не следовало приводить с собой вооруженного преступника. Вы же умный человек, Валерий Петрович, и вдруг такая оплошность, такая безрассудная выходка!