— Брр, — волколаки поёжились от холода. — Прям как на Крещение рядом с прорубью без порток и без сугрева. Дубак, ядрёна вошь.

Расчётам пулемётов и орудия, засевших в прочном железобетонном доте, не повело так же, как и их соплеменникам снаружи. Морозный метеор достал и их, превратив в насквозь промороженные статуи некогда живых людей.

На других участках происходило нечто похожее. Где-то немцев десятками замораживало, где-то превращало в обугленные головешки, валявшиеся рядом с оплавленными железками. Там, где действовали маги ветра и воды, гитлеровцы задыхались. Их разрывало чудовищным давлением, топило в водяной взвеси, что не давала вздохнуть воздух. Пыль и песок сдирали заживо кожу, заполняли лёгкие и выбивали глаза. И всё это происходило в считанные минуты.

На участке к югу от Полоцка два мага, огня и ветра, создали огненный торнадо высотой в десятки метров и диаметром не менее чем в двадцать. Попавшие в него солдаты вермахта мгновенно превращались в пепел. Когда торнадо добрался до двух танков, закопанных по башни в землю, то легко поднял их в воздух, закрутил и швырнул далеко прочь. Учитывая, что такое магическое слияние заклинаний освещало местность на многие километры, за зрелищем наблюдали тысячи глаз. И если наступающие приняли его с восторгом, то обороняющиеся так сильно упали духом, что во многих местах началось массовое отступление, очень быстро превратившееся в панику. Бегущие солдаты даже не всегда успевали замечать смерть офицеров, унтеров и рядовых из числа ветеранов, которые пытались их остановить. Таких врагов, едва они попали в поле зрения наездников на грифонах или соколов, очень быстро убивали с воздуха. Или с ними разбирались стрелки-снайперы, следующие в наступающих порядках дружинников.

Ночь, непогода и амулеты ночного зрения давали просто гигантское преимущество штурмовикам с оборотнями и магам. Местами численное преимущество у немцев превышало десятикратное. Но даже так они теряли окоп за окопом, роту за ротой, деревню за деревней. Магические сферы Ашшуанума, заранее расставленные на местах боёв, жадно впитывали в себя некроэнергию, текущую рекой в эту ночь. Магия и оборотни оставляли после себя только трупы. Огненный шар летел в любую подозрительную щель или в траншею, где почудилось движение. Потому раненых среди немцев оказалось очень мало.

Гитлеровская оборона, которую они строили с весны и всё лето, была разорвана во многих местах всего за час. Часто возникали ожесточённые стычки уже на позициях, в траншеях, но заканчивались они быстро и всегда одинаково: на земле оставались мертвецы в фельдграу, а бойцы в экзоскелетах и оборотни уходили дальше.

*****

— Они сумасшедшие, если хотят в такой ветер прыгать с парашютами, — сказал Иван Мякшин. В армии он служил в пятнадцатом году. Тогда потерял половину пятки и оглох на правое ухо в результате немецкого артобстрела, после чего был комиссован. С того момента трудился в колхозе, а после прихода немцев чуть не угодил зимой в огненный амбар. Так он назвал не случившуюся казнь деревенских жителей. Карателей и полицаев убили оборотни из летучего отряда, а жителей освободили и помогли им добраться до безопасного места в лесу, куда оккупантам и их прихлебателям хода не было. Во время июльского набора в дружину он оказался среди счастливчиков, сумевших стать оборотнями. Иван выбрал себе в качестве второй ипостаси медведя. После перерождения он не только скинул пару десятков лет, но и избавился от увечий.

— Да не такой он уж и сильный. Если прыгают, то знают, что делают, — не согласился с ним незнакомый парню штурмовик в необычной экипировке. Это было похоже на то, как если бы все части тела бойца заключили в клетки, а те соединили проводами, шарнирами и амортизаторами с кучей неизвестных узлов и механизмов. И эти «клетки» добавляли парню столько прыти, что за ним Мякшин угонится только в своём медвежьем облике. И не только прыти. Силушки в обладателе клеток было столько, что Иван не стал бы бороться с ним ни за какие коврижки. Один из штурмовиков походя загнул вражеский пулемётный ствол под прямым углом. А другой пинком отбросил немецкого пехотинца на пяток шагов, как узел с тряпьём.

Дюжина штурмовиков, оборотней и стрелков сейчас защищали большое поле западнее Полоцка, куда советское командование решило выбросить воздушный десант. Сверху на грифоне наворачивала круги наездница, ведя разведку с воздуха. Никто не думал, что погода испортится, когда строили планы в советском штабе. Но и менять их потом там не стали, посчитав, что тучи не помеха лётчикам с амулетами ночного глаза, а ветер не настолько силён, чтобы десантники не справились с посадкой на чистое поле, защищаемое союзниками.

— Ага, как же, — буркнул в ответ Иван и дальше спорить не стал.

Всем дружинникам было в тягость просто так торчать в чистом поле тогда, когда в городе сражаются их товарищи. Иногда в той стороне раздавались настолько мощные взрывы, что дрожала земля под ногами. А уж про ярчайшие вспышки и зарево над Полоцком и вовсе можно было не упоминать. Яростные схватки на улицах обязательно приведут к гибели многих жителей и разрушению домов. И как бы дружинники ни старались свести к минимуму подобное, совсем без них не получалось обойтись.

— Ольга передаёт, что к нам с севера приближается несколько машин и два броневика. Немецких, разумеется, — вдруг сказал штурмовик. Ольга — это наездница на грифоне, ведущая наблюдение с воздуха. У неё с собой был такой же передатчик, как у штурмовиков в экзоскелете. — Спрашивает, что делать?

— Ничего пусть не делает! — торопливо произнёс волколак. — Пусть их нам оставит, а то скучно совсем. Мы быстро туда и обратно. Всё равно самолётов ещё не слышно даже, так что успеем.

Сказал и немедленно обернулся в волка. Вслед за ним также поступили остальные оборотни. После чего вся группа рванула в ту сторону, откуда к ним ехали гитлеровцы. Штурмовики в экзоскелетах ничуть не уступали в скорости оборотням в зверином обличии.