Одна женщина была в возрасте, почти достигнув полувекового рубежа. В противовес ей вторая оказалась из молодёжи, едва-едва успев отметить двадцатилетие. И именно её я поставил главой лазарета, так как у девушки имелось кое-какое образование в виде десятилетки и двух лет училища. В отличие от неё взрослая дамочка была обычной крестьянкой — дояркой в колхозе, куда с семьёй ушла после того, как муж попал под репрессии в тридцать седьмом. Окончила когда-то восемь лет школы и дальше махнула рукой. Муж был из «городских» и выбрал её из-за внешности, часть которой дамочка сохранила даже в пятьдесят лет, не растеряв красоту под гнётом жизненных невзгод. Впрочем, всё это было неважно. Получив от них клятву верности, я провёл их через перерождение, назначив девушку главой лазарета, а женщину провизором лазарета.

— Представляю, как теперь остальные бабы будут кусать себе локти, глядя на Зинку, — сказал ухмылявшийся Лукин, когда всё было закончено. — Я их всех уговаривал, а они ни в какую. Десяток только набрал. Зато теперь…

— Зато теперь тебе с ними разбираться и объяснять, почему я не буду никого из них делать гномолюдкой, — перебил я его.

Слова инженера относились к преобразившейся дамочке, той самой Зинаиде-доярке. После перерождения она стала выглядеть максимум лет на пять старше, чем её новая начальница. Женская красота вернулась и заблистала новыми красками. Из новых изменений во внешности женщин стоит отметить их уменьшившийся рост. Что девушка, что дамочка — обе были высокими, выше мужчины среднего роста. Сейчас же их рост уменьшился на голову. К слову сказать, с инженерами таких кардинальных изменений не было. Их рост не уменьшался так сильно при перерождении из человека в гномолюда.

— Вот же… ма-ать! — сплюнул Лукин, поняв, что я хотел ему сказать. — Ладно, разберусь как-нибудь.

— Старшего назначь или двух. Любого возраста и пола. Я через неделю сделаю из них кого-нибудь подходящего. Может, новую постройку для этого возведу. Остальным скажешь, чтобы вели себя примерно, выполняли указания и ждали. Всех нарушителей отправлю обратно в Союз. И пусть они там сами объясняются с энкавэдэ, почему оказались для меня негодными.

— Хорошо, — кивнул он.

Стоило мне войти в магистрат, как ко мне обратился дежурный волколак. Не то часовой, не то дневальный, не то кто-то ещё из этой военной братии. Место здесь считалось среди всех дружинников одним из самых плохих. Краем уха я слышал, что сюда часто ставили на дежурство проштрафившихся бойцов. И причина в таком отношении к посту — наместница. Ростовцева пользовалась уважением на грани страха у всех жителей без исключения. Вспыльчивые волколаки от одного её взгляда превращались в пушистых и мирных заек. А уж если она повышала голос!.. По слухам, после её отповеди или ругани, тот, в чей адрес она повысила голос, потом чувствовал себя сильно не в свой тарелке. Очень сильно. Причём не нервничал или истерил, а с точностью до наоборот — подавленное настроение, сильнейшая грусть, самобичевание и огромнейшее нежелание ещё раз пообщаться с Клавдией Васильевной.

— Лорд, уважаемая наместница просила вас зайти к ней, если будет время, — сообщил мне молодой парень.

— Она здесь?

— Да, Лорд, — кивнул он. — К себе в кабинет поднялась около часа назад, — бросил он быстрый взгляд на настенные ходики с парой гирек и кукушкой.

Поборов желание сначала зайти к себе и полчаса отдохнуть, я направился к Ростовцевой.

— Клавдия Васильевна, если разговор надолго, то скажите кому-нибудь сделать кофе и побольше. А к нему что-то перекусить.

— Лукин не накормил? Вот же скупой мужик, — высказалась она, беря в руки большой колокольчик на деревянной ручке. Тряхнув им несколько раз, вызвала мелодичный громкий перезвон и поставила его обратно на стол.

— Не до еды было, — встал я на защиту инженера.

— Да-да, конечно некогда, — фыркнула она с возмущением. В этот момент вошёл молодой паренёк, которого я раньше здесь не видел. — Ваня, сделай нам кофе и к нему что-то поесть. Пироги свежие есть? Вот их с десяточек принеси. И блинчиков.

— Хорошо, Клавдия Васильевна, всё сейчас сделаю, — сказал он, потом посмотрел на меня и торопливо произнёс. — Приветствую, Лорд!

— Добрый день, — кивнул я в ответ и машинально посмотрел его ауру. — Ого!

— Что-то не так, Лорд? — напрягся тот.

— Всё в порядке. Ступай.

Когда парень вышел, Ростовцева, мигом понявшая причину моей эмоции, с лёгкой улыбкой сказала:

— Все мы люди и хотим немного счастья. Ванюша очень милый мальчик, ему не нужно от меня ничего, кроме тепла и женского внимания. И мне от него нужно тоже только это.

— Да мне… я ничего не хотел сказать в упрёк, Клавдия Васильевна, — ответил ей. Мне и в самом деле было всё равно, что там в личной жизни своей помощницы. Предать она не сможет, скорее лично придушит любимого человека, если услышат от того предложение предать меня.

— Тебе бы тоже стоит найти девицу, а то совсем себя загонял. Всем нам нужна отдушина, а то сгорим, — сменила тему и перешла в наступление женщина. — Я тут узнала, что ты Маше симпатизировал когда-то.

— Симпатизировал? — переспросил я.