Ещё Молотов вписал пункты об оказании мною помощи СССР. Она заключалась в первую очередь в обучении магии присланных людей. Так до конца этого года я обязался провести через Зал мастеров двух магов-артефакторов и не менее сотни снайперов. Впрочем, эти пункты были фактически мелочью на фоне самых первых.

«А вот с советскими инженерами придётся поломать голову, чтобы обойти пункт о преступниках, — с досадой подумал я. — Эх, рановато Молотов прилетел. На недельку бы попозже, когда я решил бы часть вопроса по специалистам для перерождения в ледяном Очаге».

Это мысль прочно засела в моей голове, где и так имелись сотни её товарок, мешая спокойно работать. Не выдержав, я отправился к Ростовцевой за советом. Надеялся, что она поможет найти нужное решение. Вон как она с Молотовым помогла. Не уверен, что смог бы получить территорию в аренду без её помощи.

— А что тут думать? Прямо сейчас приглашаем к себе наркома и обещаем в ближайшие дни обучить одного артефактора, — сказала она. — Только простого, гранда им отдавать чересчур жирно будет. Им и такого за глаза хватит. К магу добавим немного магических ингредиентов, чтобы он по возвращению в Москву в скором порядке смог удивить руководство своими талантами. И за такую скорость требуй у него десятка четыре репрессированных инженеров и конструкторов. А потом соглашайся не менее чем на две дюжины. Так и нам будет польза, и Союз будет считать, что один артефактор — это о-го-го, раз стольких обученных людей стоит. Я с Молотовым сама поговорю на эту тему. Но завтра, сегодня есть дела срочные. Да и он пусть помаринуется.

— Пожалуй, это выход… — согласился я с ней. — И Ойру с Сатой подошлю к нему. Якобы случайно столкнутся. Пусть он оценит их, приглядится, послушает.

— С девками сама поговорю. Подскажу им, как вести себя с москвичом. Тот мужик слишком умный и внимательный, сможет понять, что наши гранды себя специально расхваливают. И придумает себе бог весть чего, — чуть помедлила и добавила задумчиво, — даже как бы не лишнего, чего мы и сами не хотим.

— Хорошо, — кивнул я.

К Молотову и его людям я приставил нескольких сопровождающих, чтобы гости не вляпались ненароком в неприятности. Мои-то подчинённые их не тронут, а вот за иномирян я не стану говорить.

На следующий день после возвращения из Витебска, я заглянул в трактир, чтобы узнать, что делала и как вела себя ясновидящая.

— Вчера поздно вечером у неё был тот важный мужик с усами, — произнёс Ильич. И следом спросил, — Это ж сам нарком, да?

— Да, министр внутренних дел. Может, знаешь, о чём они говорили?

Но трактирщик меня расстроил. Он отрицательно покачал головой:

— Не, Лорд, не знаю. Но вышел он от неё белее снега, глаза стеклянные, чуть не оступился на лестнице и не загремел вниз. Может, она ему про его смертный день поведала?

— Может, — задумчиво произнёс я, — всё может быть…

Захотелось самому посетить гостью и попробовать вызнать у неё то, что так сильно выбило из колеи московского гостя. Уверен, это точно помогло бы мне в моих отношениях с союзниками.

— А она ночью ушла обратно, — огорчил меня Ильич.

— Тьфу, демоны их всех подери!

Молотов со своими сопровождающими покинул нас днём. Перед этим купил почти пять сотен амулетов в лавке у Озары за драгоценные камни, обмененные на хориды в Трактире. Он взял несколько десятков лечебных, остальные были защитные. Последние качеством были слегка получше тех, которые покупал Озеров. Новые выдержат на пару пуль больше и проработают в активном ожидающем состоянии раза в три дольше. Я хотел замутить разум москвичам и узнать что же такое шокирующее поведала ему Юлирия. Но сдержался, решив не превращаться совсем уж в откровенного подлеца, сующего свой нос всюду. Может и не правильно. Зато в своих глазах я чист. Когда таким способом развязывал языки Озерову с “журналисткой”, то был в своём праве, фактически защищался, так как те гости прибыли ко мне совсем не с теми желаниями, про которые мне рассказали при знакомстве. С Молотовым же ситуация немного другая. И самое главное — магический договор уже не даст навредить Союзу мне. Может, нарком и увидел последствия разрыва договора СССР в одностороннем порядке или обмана меня по ряду пунктам в нём? Если так, то это даже хорошо, что он пообщался с ясновидящей, просто замечательно.

*****

— Михаил Харитонов? — я окликнул немолодого мужчину в старом пиджаке, брюках и кепке с выгоревшим «сидором» за спиной.

— Да, — ответил тот и с опаской посмотрел на меня. Учитывая, что он сегодня вышел из трудовой колонии, расположенного в Архангельской области, его эмоции были понятны. Тем более, пара человек, таких же бывших зэка как и он сам, будто специально, демонстративно не обращали внимания на нас с ним. А ведь это тоже действует на нервы, словно тебя оставили одного против всех. Откуда же ему было знать, что от посторонних зевак его и меня прикрывает амулет отвода внимания.

— Я хочу с вами поговорить о вашем будущем. Не пугайтесь так, оно будет точно лучше того, которое вам светит без меня.

— А можно посмотреть на ваши документы? — произнёс он.

— В принципе можно, но это вам ничего не даст. Я Киррлис, или товарищ Киррлис, можете обращаться и так, и так. Как вам проще. По документам… вам какие показать? Рабочего с завода или порученца товарища Сталина? Я могу предоставить любые, но моей сути они не отразят.

Лицо собеседника и так не отличавшегося здоровым цветом, стремительно побелело, а с висков скатились несколько капель пота.

— Гражданин начальник…

— Уж лучше товарищ Киррлис, — поправил я его.

— Товарищ Киррлис, — сглотнул он, — разрешите добраться до станции? Я ни в чём не виноват… меня жена с дочкой ждут в Туле.

— Михаил Сергеевич, сначала разговор, хорошо? Поверьте, хуже от него вам не будет. Кстати, вы есть хотите? Мы за час доедем до столовой, там перекусим и поговорим.

Мужчина обречённо кивнул головой.

В «эмку» он садился, как будто подставлял шею палачу.

— Кое-что хочу сказать сразу, Михаил Сергеевич. Я прибыл сюда из Белоруссии с особой… территории, где право карать и миловать принадлежит только мне, так как законы СССР действуют постольку поскольку. Для ряда секретных работ и экспериментов я ищу людей с высшим инженерным образованием. Мой выбор пал на вас и других ваших товарищей.