– Ты, главное, повторяй, как договорились. И все будет нормально. – Дятлова обнимает меня крепко и успокаивающе гладит по плечу. – Я тебя подожду в сквере, мы все тебя подождем. Давай, иди уже. Удачи, Скалка.

Мамочки мои! Как на казнь провожают. Оборачиваюсь на девчонок. И точно, стоят и смотрят на меня, как будто больше никогда не увидят живой.

А у меня сердце колотится так, что выскочит вот-вот из груди. И уши горят, они часто у меня горят, когда волнуюсь.

По дороге рассматриваю проходящих мимо студентов. Они знают, они все знают, что меня поймали за списыванием, за воровством этого теста проклятого. И я ловлю их понимающие взгляды, вздрагиваю под ними. Боже! У меня уже паранойя. И от этого еще тяжелее.

Каждый шаг дается с большим трудом, и чем ближе подхожу к кабинету, тем сильнее хочу развернуться и дать деру. Я же врать не умею, а он… да он меня насквозь видит. С самой первой нашей встречи. У меня нет шансов!

Без пяти три. Еще целых пять минут. Но, как говорится, перед смертью не надышишься. И перед Ядом тем более.

Стучусь и, не дожидаясь ответа, мужественно толкаю дверь.

Глава 9

Он сидит на своем столе, что-то пишет в телефон. Так уткнулся в мобильник, что явно не слышал моего стука и даже не знает еще, что я здесь. Может, по-быстрому выйти и постучать громко? Чувствую себя воришкой, влезшей в дом и случайно заставшей там хозяина. Делаю уже шаг назад.

– Тебе разрешили войти? Я сказал тебе прийти в три.

Он говорит, даже не поднимая на меня глаз. Вот гад высокомерный! Да как он вообще мог мне понравиться?! Если бы не было так страшно, сказала б ему пару ласковых. Я умею!

– Мне уйти? Или выйти и снова постучать? – слова слетают с языка, умом понимаю, что сама яму себе копаю и добровольно ложусь туда. Со мной бывает иногда такое, когда в угол загоняют, могу что-нибудь ляпнуть. Потом, правда, почти всегда жалею.

– Давай. Будь хорошей девочкой, – кивает мне на дверь. Что? Серьезно? Мы в детском саду?! – И лицо попроще сделай.

Издевается, сволочь! Для него это развлечение, а меня из вуза могут выгнать. Ненавижу таких!

Выхожу обратно, как нашкодившая малолетка. И лишь когда слышу его снисходительное «заходи», открываю дверь. Попытка номер два.

Он сидит в той же позе, только телефон положил на стол. Рассматривает меня с любопытством. Каждый раз, когда видимся, он так на меня смотрит.

– Ну рассказывай давай.

– Да нечего рассказывать особо. Я у вас ничего не крала. И никто из нас к вам не залезал в кабинет. Мы же не самоубийцы, – поясняю я. Холодов молчит, лишь удивленно приподнимает бровь. – Честно! Мы ни при чем.

– А кто при чем тогда?

Рассказываю легенду, слово в слово, как вчера договорились. На Холодова стараюсь даже не смотреть. Он не перебивает.

– …Я никогда такого раньше не делала, но тут решила попробовать. В общем…

– Телефон давай.

– Зачем?

– Посмотрю, когда тебе сообщение пришло… от Робин Гуда.

Я туго соображаю, особенно когда вся на нервах, как сейчас, и не сразу понимаю, при чем тут Робин Гуд.

– Э-э-э… так я удалила его. Сразу же.

– Все равно давай.

Молча отдаю ему мобильник.

– А файлы с тестами?

– Удалила. Тоже, – шепчу себе под нос, и до меня доходит, насколько жалко я, должно быть, выгляжу сейчас. И именно перед ним!

– Совсем врать не умеешь. Я так и думал.

Так уничижительно на меня не смотрели, даже когда я была толстой и в девятом классе меня поймали в столовке за поеданием пончиков.

– Совсем воображения нет, Тамара. Может, все-таки кофе с коньяком?

Вот гад!

– Знаете, я… Мне нечего больше сказать вам. Я не знаю, кто взломал ваш компьютер.

– Мне имя нужно. И я знаю, что ты знаешь.

Легко спрыгивает со стола и идет ко мне. А я как под гипнозом смотрю на него. Вот сейчас схватит за шиворот и потащит, как котенка, в деканат. Но нет, он останавливается в шаге от меня, протягивает руку и пальцами гладит по щеке.

– Не знаю я! И… руку уберите, пожалуйста, – мой голос слегка дрожит.

Он смеется, но все же опускает руку и даже чуть отходит от меня.

– Точно не знаешь? Может, это была Иваненко? Или Зайцева?

Я так отчаянно машу головой, что даже такой испорченный циник, как он, должен мне поверить. И, кажется, верит.

– Не они, значит, – кивает, будто соглашаясь со мной.

Я наконец выдыхаю. Слава богу! Хоть девчонки вне подозрений.

– Козлов?!

Как обухом по голове. И никуда не денешься от его взгляда.

– Н-нет. Конечно нет! При чем тут Колька?

– Ну, значит, ни при чем, – снова соглашается, а я дух перевожу. Он вообще очень расслаблен, улыбается. Как будто каждый день грозится выгнать студентов из универа. И для него это норма. Прирожденный «чистильщик». – Какие еще будут варианты?