Сарвилл, не отрывая взгляда с манежа, переспросил.

– Я хотела сказать, мне жаль, что сегодня я оказалась слишком прямолинейной, неблагодарной и… неподобающе грубой. Еще не поздно сказать тебе спасибо за подарок?

Один из артистов сделал сальто и получил свою порцию аплодисментов.

– Не бери в голову, Ноэ, – ответил Сарвилл, не отрывая глаз от манежа, и похлопал очередному прыжку, – ты была права. В сложившейся ситуации последнее, чем стоит заниматься – это затевать какие-либо отношения.

Чародейка поколебалась несколько минут и заговорила.

– Дело не в ситуации…

– Что?

– Я сказала, что дело не в сложившейся ситуации. Все гораздо сложнее. О, Святая Касандра, ты словно ребенок, который только начал постигать этот мир.

– Мне обижаться? – Сарвилл посмотрел на волшебницу впервые за последние несколько минут. – Если дело не в том, что на меня идет травля, а тебе кто-то непонятно зачем поручил сначала спасти меня, а затем доставить из одного королевства в другое, заставив рисковать собственной шкурой – тогда в чем? В чем тогда дело?

– В том, что даже если бы я ответила тебе взаимностью, из этого ничего бы не вышло, потому что…

Чародейке не удалось закончить фразу – в разговор вмешался вездесущий цирковой вестник, мельтешащий по манежу, словно загнанная лисица и пытающийся докричаться до зрителей, сидящих аж в самых последних рядах.

– А теперь перед вами предстанет, – он, наконец, остановился на одном месте и расставил руки в стороны, – самый смелый, самый опытный и самый непревзойденный дрессировщик белых тигров во всей Неймерии! – он показательно стал издавать звонкие хлопки, заводя публику и заставляя её подражать себе.

На манеж вывалился полный мужчина с аккуратной прической и красиво подстриженными усами, в руке у него была небольшая палка, глядя на которую, следом, грациозно переваливаясь с лапы на лапу, шли два белых тигра, размерами с самого дрессировщика, если бы тот встал на четвереньки. Животные, привыкшие к публике, никак не реагировали на зрителей – они лениво зевали и виляли длинными хвостами, ожидая очередного приказа от своего хозяина.

Тигры менялись местами на специально подготовленных пьедесталах по приказу дрессировщика; лениво, но безотказно перепрыгивали через палку в его пухлых руках; лежа перекатывались по полу, когда он в специальном движении поднимал свой жезл над их мордами; вставая на задние лапы, они неуклюже обнимали его, опуская огромные кошачьи лапы прямо на плечи хозяина. Народ вновь поделился на тех, кто замирал в ужасе от мыслей, что животные могут броситься на любого их них, если им вздумается и на тех, кто жаждал того, чтобы произошло нечто из ряда вон выходящее. Выступление близилось к своему завершению.

– Решай, – прошептала Ноэми, стараясь не перебивать висевшую под куполом тишину. Люди усердно пытались не издавать звуков, своим большинством опасаясь диких животных. Странник в исступлении хранил молчание.

В конце выступления укротитель заставил тигров поклониться и сам следуя их примеру поблагодарил зрителей за внимание. Самец по приказу своего хозяина тут же побрел к выходу, самка же двигалась более упрямо, постоянно останавливаясь на месте и окидывая пришедших на представление диким и суровым взглядом, но дождавшись удара по белоснежному мясистому бедру, тут же начинала двигаться вперед. Мужчина, шедший следом за животными, размахивал открытыми ладонями и улыбался публике, явно довольный проделанной работой. Музыканты стали играть чуть тише, доигрывая последние аккорды, леденящей душу музыки, специально подготовленной для выступления дрессировщика.

Все, включая чародейку и странника, уже начали приходить в себя и благодарить артиста осторожными аплодисментами, как вдруг на манеж вернулась тигрица и сделала еще один круг. Следом за ней выбежал укротитель, расставив руки в стороны и перегораживая собой путь к сидящим в первых рядах зрителям. Зверь внимательно осматривал людей, бесшумно открывая пасть. Музыкантам пришлось начать играть музыку по кругу.

– Эй! – дрессировщик мягко ударил животного по бедру, но самка не отреагировала, она продолжала страшить людей взглядом.

Цирковой вестник, осторожно выглянувший из-за кулис, кинул на пол перед непослушной тигрицей кусок мяса и тут же исчез. Мясо не осталось не тронутым – зверь проглотил кусок, не отрывая взгляда с бесчисленной толпы, но даже и не подумал пойти прочь. Тогда уже терявший терпение дрессировщик приложился еще сильнее к бедру самки. Зверь агрессивно развернулся, продолжая беззвучно разевать пасть и демонстрировать огромные белые, как снег, клыки.

Теперь толпа засуетилась. Озабоченное выражение лица укротителя и полные страха глаза слишком явно демонстрировали то, что ситуация вышла из-под контроля, а решение этой непростой задачи – загнать непослушное животное обратно в клетку – ранее никто не придумывал и ответ еще только предстояло найти. Народ поделился на тех, кто бросился к выходу, на тех, кто посчитал эту ситуацию запланированной концовкой выступления и в улыбке растянул губы, на тех, кто поступил так, как поступили первые и вторые, в нежелании думать своей головой, а в желании просто довериться интуиции, а такие, которые были как Сарвилл и Ноэми в силах постоять за себя, просто ждали дальнейшего развития событий. Теперь под нависшим сверху куполом никто не сдерживал эмоций. Женщины кричали, мужчины аплодировали, одни дети смеялись, другие плакали, а музыканты наигрывали одну и ту же мелодию снова и снова, пытаясь превратить этот бардак в нечто заранее запланированное.

Тигрица прыгнула на дрессировщика также лениво как делала это несколькими минутами ранее, но теперь не через деревянный жезл, а на него. Мужчина отскочил вправо довольно ловко для своей комплекции, не позволив хотя бы одному когтю остаться в своем теле. Самка, грациозно переставляя лапы, развернулась в его сторону и снова накинулась на хозяина, на этот раз сбивая дрессировщика с ног. Зрители загудели, когда зверь разорвал артисту тунику на груди, а кровь хлынула на арену.

– Снимай иллюзию! – Сарвилл словно внезапно проснулся, проспав на какую-то серьезную встречу. – У нас мало времени! Снимай иллюзию, Ноэ!