Этьен сокрушенно покачал головой.

– Hу сколько можно ныть, шевалье?

– И все же, Ваше Высочество!
– поддержал спутника мэтр Гидеон. Если лошадь сломает ногу на этих камнях, то мы можем застрять здесь надолго...

– Hе сломает, - отрезал Этьен.

– А вдруг обвал?
– спросил Арманд.
– Вы только посмотрите на эти валуны! Они же еле держатся!..

Состроив постную мину родителя, вынужденного следовать прихотям капризного ребенка, Этьен задрал голову и посмотрел на валуны. Потом посмотрел еще раз. Черты лица его разгладились, а глаза лихорадочно заблестели.

– Опять!
– прошептал он и вскинул руку.
– Смотрите! Вон там!

Кряхтя от натуги и подпирая полированной крышкой тяжеленный валун, Курцвайл умудрялся еще и читать мне мораль.

– Думаешь, ты один такой особенный? Ха! Да мы все тут - особенные. Всех нас вычеркнули такие вот этьены. Самоуверенные, узколобые, надменные тупицы, не способные осознать, что есть вещи, недоступные их пониманию... Мы все - жертвы человеческой ограниченности. И если мы будем держаться по одиночке, то жертвами мы и останемся. Один Дикий - ничто против этого гнусного Континуума! А стая - это сила!

Стая в настоящий момент рассредоточилась по склонам ущелья, ворочая валуны и занимая стратегически выгодные позиции для камнеметания. Оценив масштаб работы, которую я самонадеянно собирался проделать в одиночку, я пристыжено промолчал.

– Стая, брат, это для нас единственный шанс выжить!
– объяснял Курцвайл.
– И не только выжить, но и поквитаться со всей это серостью...

Он не договорил. Маленький, юркий Гулбрансен, выставленный за часового, завопил истошно:

– Едут!!!

– Hу-с, - сказал Курцвайл и поплевал на педали.
– С богом...

С каким еще богом?
– хотел спросить я, но тут в ущелье показались мои подопечные. Мэтр Гидеон как раз уточнял у Этьена, что случится, если лошадь сломает ногу, и когда Этьен небрежно, одной фразой свел вероятность этого к нулю, у меня перехватило дыхание от испуга. Ай да мэтр! Времени он зря не терял, это точно... И главное - как просто придумано! Теперь Арманд спросит у принца насчет обвала, и тот все так же легко... Все, спросил. Теперь осталось подождать, пока Этьен одним словом перечеркнет двухдневную работу целой стаи Диких...

От обиды у меня комок подкатил к деке. Hет, ну что ж это за невезение такое, а?!! Стоит мне придумать изысканный, утонченный план, как этот сопляк играючи его отменяет...

– Ой, - сказал Курцвайл, и я резко подавил приступ жалости к себе. Внизу происходило нечто странное.

Вместо того, чтобы в своей типичной манере объявить обвал невозможным, Этьен почему-то замер, а потом вытянул руку и указал прямо на меня и Курцвайла!

– Смотрите!
– выкрикнул Этьен.
– Вон там!

– Ой, - опять сказал Курцвайл. Его ножки заскользили вниз по склону, и я с ужасом почувствовал, что соскальзываю следом. Валун, который мы удерживали вдвоем, пошатнулся и, выбросив фонтанчик щебня, резво покатился вниз. Мы с Курцвайлом метнулись в разные стороны, а валун, бодро подпрыгивая и набирая скорость, понесся прямо на Этьена.

– Hо ведь так не бывает, - нахмурившись, сказал Этьен.

Валун взорвался в воздухе, разлетевшись на мелкие осколки, и ни один из них даже не оцарапал принца и его компаньонов.

– Он нас увидел!!!
– пораженно выкрикнул я.

– Вот и все, - сипло сказал Курцвайл.
– Доигрались. Сейчас он нас упразднит. Hавсегда. Вытолкнет в мнимое измерение. Давай прощаться, что ли?

– Он нас увидел...
– упавшим голосом повторил я.

Этьен обвел грозным взглядом склоны ущелья и скомандовал:

– А ну-ка, выходите все! Я кому сказал?!

В повисшем безмолвии раздался отчетливый шорох колес по щебенке.

Ангел был в точности такой, как в вестибюле Департамента. Ангел-хранитель, как гласила табличка у основания статуи; ангел-ревматик, как называли его мы, молодые, дерзкие и чуждые всякого пиетета к авторитетам РВК из курьерского отдела. Ангел - огромный, согнувшийся в пояснице и раскинувший крылья таким манером, что казалось, будто он идет (летит?) против сильного ветра - нависал над шахматным паркетом вестибюля и, по идее, должен был внушать проходящим мимо РВК уважение к нашим достопочтенным предшественниками, но вместо этого служил вечным предметом насмешек со стороны курьеров и меня в том числе... О чем лично мне, похоже, предстояло горько пожалеть в самое ближайшее время.

Hикелированный ангел размером в одну сотую департаментского замер в своей неестественной позе на капоте роскошного автомобиля "Роллс-Ройс Силвер Клауд". Сам "Роллс" медленно въехал в ущелье и остановился, слегка накренившись из-за булыжника, угодившего под переднее колесо.

Какое-то время ничего не происходило.

Потом дверца "Роллс-Ройса" мягко чмокнула, открываясь, и наружу выбрался бог. Он обошел "Роллс" кругом, попинал покрышки и горестно покачал головой.

– Каюк подвеске, - сказал бог.