По местным меркам, я наверно, выглядела не очень нарядно. Белая рубаха с длинными рукавами, а поверх нее шерстяное платье на бретельках грязно-коричневого цвета. Но зато все чистое и новое. Платье полагалось перехватить каким-нибудь нарядным поясом, но мне выдали просто серый фартук, дабы подчеркнуть озвученный хозяином статус.

Марта крутилась вокруг меня со шпильками во рту:

— Тут убирай, не убирай, а красоту-то ее никуда не денешь. Хозяин здорово рискует, ввязываясь вот в такие игры, — щебетала она, пытаясь закрепить шпильками косу, туго затянутую в жгут.

Длинные густые волосы цвета воронова крыла всегда были моей гордостью, так же, как и глаза — дымчато-серые с яркой темной окантовкой по радужке. Отец часто сравнивал их с предгрозовыми тучами и говорил, что такими глазами должно быть обладали валькирии и феи из мифов.

— Леди Фелина, вам полагается быть в покоях хозяина, пока он не проснулся! — Марта суетилась вокруг меня, поправляя на мне платье и фартук. — Идите же быстрее! Иначе мне тоже влетит! — она схватила меня за руку и потащила к двери спальни хозяина.

Ноги не слушались, предательски заплетаясь в полах платья. Мне было настолько страшно и неприятно снова оказаться в стенах той ужасной комнаты, что я готова была бежать без оглядки куда угодно, лишь бы отсюда.

Я упиралась, и Марте пришлось в буквальном смысле заталкивать меня в дверь. Возможно, со стороны это выглядело весьма комично, но мне было не смешно.

Теург стоял у окна, застегивая ремни на брюках. Торс молодого воина был обнажен и невольно привлекал к себе мой взгляд. Да что там привлекал?! Я вперилась в него жадными глазищами, слишком поздно сообразив, что это вообще-то неприлично, и что самое страшное — он же заметит! Он заметил.

— Опоздала, — презрительно кинул он. — Подай мне рубашку.

Изо всех сил стараясь глядеть в окно, я дрожащими руками подала ему одежду.

— Надевай, чего встала? — Теург поднял руки в ожидании.

Все еще не в силах справиться с дрожью в руках и коленях, я накинула на него рубаху и попыталась расправить ее, стараясь не прикасаться к коже. Теург наблюдал за мной с плохо скрываемой усмешкой. «Криворукая королевская дура», — читалось в его глазах.

— Тебе объяснили твои обязанности? — поинтересовался он бесцветным голосом, заканчивая одеваться. — Ты должна исполнять все, что я от тебя потребую.

— Я не буду твоей наложницей, — тихо прошипела я, стараясь не глядеть ему в глаза.

— Во-первых, привыкай обращаться ко мне почтительно. Меня именуют по-разному: господин, хозяин, конунг — выбирай сама. А во-вторых, милая леди, — он иронично оглядел меня с ног до головы, — и не мечтай, ты не в моем вкусе.

Теург подхватил с кресла кожаный плащ.

— Убери здесь все. Мы с Седой вчера слегка пошалили, — добавил он, не оборачиваясь, и скрылся за дверью.

Да что ж вы все докопались до моей внешности! И какие, интересно, женщины здесь считаются красивыми? Посмотри чего! Я не в его вкусе! Ну конечно, я же не волоокая Седа с грудью через плечо! Пошалили они! Ярость и обида захлестнули меня с головой. Да он просто невоспитанный дикий мужлан, тоже мне — гроза всех земель!

Так, минуточку… Чего это я? Похоже, забыла, что я не дома, а он не мой жених. Почему меня это так задело? Главное тот факт, что он приказал мне — принцессе королевских кровей разгребать бардак после ночной попойки меня не задел, а вот то, что он не оценил меня как женщину… Боже мой, да какое мне дело, радоваться должна!

Я оглянулась вокруг. Большая резная кровать с тяжелым балдахином резала глаз и буквально кричала: «Что я делаю в замке этого скандинавского дикаря?».

Но самое большое потрясение ждало меня в смежной со спальней комнатке, где я обнаружила большую, вырезанную из цельного камня ванную! Я протерла кулаками глаза. Такие ванные являются Римским наследием, и позволить их себе может далеко не каждый.

После походов в Италию мой отец, вдохновившись увиденным, привнес много нового в архитектуру городов, копируя византийский стиль. Он перенял много новшеств не только в строительстве, но и в повседневной жизни, которые активно использовал и продвигал. В том числе и такие ванные. Но что она делает здесь?

Оставив этот вопрос на потом, я заглянула в соседнюю комнату, ту самую, где вчера испытала такой ужас. Остатки ночной пирушки, разлитое по ковру вино, валяющаяся мебель, волчья шкура. Словно здесь развлекались глупые юнцы, а не матерые воины. Мдаа… Я присела на краешек кровати, прислушиваясь к своим мыслям.

Вчерашний вечер больше походил на фарс. Они, действительно, развлекались. Ох, я или ничего не понимаю, или не понимаю совсем ничего. Как-то так. Разобраться очень хотелось, но других выводов мой мозг пока не выдавал.

Разумеется, я не собиралась ничего убирать. Во-первых, я не умею, а во-вторых — обойдется! Как бы то ни было, я заставлю его уважать мой род и мой статус!

Аккуратно затворив за собой дверь в комнату хозяина, я решила осмотреть замок.

Старинное, выполненное в стиле эллинской архитектуры здание, выглядело сказочно и мрачно. С белоснежными мраморными колоннами, балясинами и полуразрушенными панно из римской мозаики на стенах, замок походил на одинокого заблудшего странника, неизвестными ветрами заброшенного сюда с дальних берегов Византии.