После того как последняя просьба была удовлетворена (стоит заметить, что после отказа Егору, многие решили поумерить аппетит), обвожу взглядом тронный зал и произношу ставшую традиционной фразу:

— Есть ли среди присутствующих тот или та, кто желает бросить мне вызов за право сидеть на этом троне?

Эхо моих слов ещё не затихло, как наглым голосом, в котором ощущался вызов, прозвучал ответ:

— Я, Сириус Таргариен, бросаю тебе вызов!

— Вызов принят, — прозвучал ровный голос короля, что послужило своеобразным сигналом для придворных и гостей, буквально взорвавшихся обсуждениями неожиданного изменения в программе, успевшей стать своеобразной традицией (церемония принесения клятв, затем показательная дуэль венценосных особ, ну и фуршет, где обсуждаются дела политики, экономики, промышленности, армии, веры и образования). — Приготовить барьеры!

Зычный голос Визериса разнёсся по залу, заглушая все разговоры, а затем правитель — хотя, какой он, к Неведомому, правитель? — единым текучим движением поднялся на ноги, чтобы мягкой походкой опытного бойца спуститься с тронного возвышения. Каждое его движение было выверено до совершенства, взгляд выражал уверенность и доброжелательность, а осанка демонстрировала несгибаемый дух…

Сириус (светловолосый молодой мужчина двадцати одного года, с длинными платиновыми волосами и фиалковыми глазами, острыми чертами лица, высоким ростом и развитой мускулатурой) скинул с плеч тёмно-багряную мантию, оставшись в белой рубашке и строгих чёрных брюках, моду на которые ввёл его отец. Волшебная палочка выскользнула из рукава и легла в ладонь своему хозяину, буквально обжигая кожу скрытой в ней силой, напоминая обо всех испытаниях, которые пришлось пережить ради её получения, от сдирания кожи со спины и до посещения языческих храмов…

Двое мужчин, выглядящих примерно как ровесники, в которых лишь слепец не увидел бы семейного сходства, одновременно вошли в пределы прямоугольной фигуры, которую когда-то сам король начертил на полу. Тут же очерченную площадку отгородили магические поля, кажущиеся невероятно тонкими и почти незаметными, но вместе с тем остающиеся несокрушимой преградой, которую в случае нужды придётся ковырять минут десять-пятнадцать всем волшебникам из тех, кто находятся в замке.

— А ты подрос, сын, — слегка улыбнулся старший Таргариен, шутливо салютуя противнику волшебной палочкой. — Ты уж полегче со своим стариком, а то ведь я уже не молод: забывчивость, жадность, лень… Вон сколько заболеваний приходится лечить.

«Мать рассказала о том, что я в городе», — быстро понял третий сын короля Вестероса, на миг скосив взгляд на молодую и прекрасную женщину, взгляд фиалковых глаз которой был полон тепла и любви…

— Отдохнуть тебе надо, «старик», — усмехнулся Сириус, ответно салютуя человеку, которого любил и ненавидел, которым восхищался и… коего презирал. — Совсем себя не бережёшь.

— Некогда мне отдыхать, покуда в Семи Королевствах такое творится, — не стал обижаться на отсутствие приветствия Люциус (они с матерью почему-то любили называть друг друга именами, под которыми скрывались во время своего проживания в Браавосе).

— Золотой ты человек… — слегка качнул головой младший Таргариен, а затем без слов отправил струю багряного пламени в отца, который наколдовал себе круглый зеркальный щит на левую ладонь, чтобы отразить атаку обратно.

И бой начался…

Сириус не был первенцем королевской четы… да он даже первым сыном не был, из-за чего всегда завидовал Белладонне и Абраксасу, которым отец и мать уделяли по два часа каждый день вместо одного часа, достающегося всем остальным детям. К счастью для потомков короля-чародея, приёмы пищи в это время не входили, так что кроме завтраков и ужинов они встречались ещё и вечерами в игровой, утром на тренировочной площадке, либо в парке рядом со столицей. Впрочем, их всегда сопровождали Безликие, маскирующиеся под прислугу или детей аристократов, чтобы обеспечивать защиту отпрыскам венценосных особ…

Сириус не был особенно талантливым, в результате чего те навыки и умения, которые старшие изучали походя, ему приходилось заучивать и отрабатывать до автоматизма… на что сил, желания и воли частенько не хватало. Примерно в семь лет юный принц полностью понял, что особых надежд на него не возлагают, так как в отличие от старших, его график был более свободным, что не отменяло угрозы наказаний за шалости. И всё было бы нормально, если бы его просто пороли, как некоторых друзей из благородных домов (наложил целебную мазь и через час даже шрамов не останется), но король предпочитал насилию личное участие, заставляя выслушивать длинные и скучные лекции о причинах и следствиях…

Больше всего Сириуса злило то, что отец отнимал время на эти лекции от того часа, во время которого они могли поиграть, погулять, ну, или послушать истории о втором завоевании Вестероса, когда драконы вернули себе то, что принадлежало им по праву наследования. Только вот Визерис и слушать не хотел возражений, говоря, что однажды это ему может очень помочь.

Шли годы, их семья становилась больше, из-за чего внимание родителей распределялось между всеми детьми. Чтобы хоть как-то выделиться, принц совершал всё более и более наглые проказы… получая выговоры и оставаясь без сладкого (заклинание, которое блокирует часть вкусовых рецепторов — жуткое изобретение королевы).

В одиннадцать лет Сириус пошёл в магическую школу с полной уверенностью, что уж там-то всем покажет… Не показал. Оказалось, что его потенциал как мага почти неразвит, а дети других аристократов обучены и натренированы ненамного хуже. Статус принца позволял какое-то время держать вокруг себя внимание одноклассников, но после нескольких дней в школьном изоляторе (больничной палате, где держат тяжёлых пациентов) его авторитет стал стремительно падать.

Долго Сириусу приходилось перебарывать себя, сидя за учебниками и отрабатывая заклинания, изучая науки и тренируясь на полигонах. Однако же к выпускному он так и не смог нагнать отставания от группы парней, которые с первого же дня учились так, будто от этого зависит их жизнь.