— М-мистер М-малфой? — заикаясь и комкая в руках письмо, спросил этот в общем-то неслабый чародей, в поединке один на один способный выжить и сбежать от многих Упивающихся.

— Профессор Квирелл, полагаю, — произношу утвердительно и отступив назад и в сторону, жестом предлагаю войти. — Я ждал… вас. Нам многое следует обсудить, по-поводу программы этого года.

— Д-да, к-конечно, — засуетился мужчина и сделал два шага вперёд, после чего за его спиной захлопнулась дверь, а на комнату тут же легли защитные и заглушающие чары.

Однако, произошедшее, а также наличие двоих мордоворотов справа и слева, не только не испугало гостя, но даже наоборот — подействовало как успокоительное. Он выпрямился, расправил плечи, его взгляд стал жестоким и холодным, а затем откуда-то из-под тюрбана прозвучал шипящий голос:

— Повернись. Я хочу с ним поговорить…

Тонкие молнии срывались с кончика волшебной палочки, удерживаемой в неестественно выгнутой правой руке молодого мужчины, телом которого сейчас управлял Тёмный Лорд, лик коего взирал на меня холодным, почти безразличным взглядом красных глаз с вертикальными зрачками. Сейчас Волдеморт был лишь паразитом, подселившимся в тело человека и создавшим на его затылке (при помощи трансфигурации живого) привычное для себя лицо… но вот слабым или жалким его назвать язык не поворачивался. Возможно — это результат клятвы верности, данной сюзерену ещё до начала гражданской войны, а возможно эффект Круциатуса, заставляющего меня стоя на коленях стискивать зубы в отчаянной попытке не закричать, при этом глядя в рубиновые глаза и ощущая, как всплывающие из моей памяти воспоминания буквально перебирают по кадрам, проверяя правдивость слов.

«Боли нет… Боли нет… Боли нет…», — мантра, заученная ещё в детстве, в те годы когда отец охаживал мою спину кнутом за разные провинности помогала плохо, но иные способы защитить своё сознание сейчас недоступны.

Кребб и Гойл стоят рядом, готовые вмешаться в любую минуту, стоит им только получить команду… Но нельзя их подставлять. Пусть в магическом мире вассал моего вассала — не мой вассал, но они как и я — Упивающиеся Смертью, а значит и приказы Тёмного Лорда обязаны выполнять…

— Что же, Люциус, я верю тебе, — опустив волшебную палочку и отведя взгляд, шипящим голосом произнесло бледное, с мелкими чешуйками на щеках и плоским носом, довольно непрезентабельное лицо. — Ты не врал…

— Бла-гхода-рю, мой л-хорд, — наклонившись вперёд, падаю на выставленные руки, ощущая как по подбородку течёт струйка крови из прокушенной губы.

— Помогите ему, — бросил Слизерин двум мужчинам, после чего вернув контроль над телом Квиреллу, приказал: — Сядь на свободное место лицом к двери, а спиной к столу.

Пошатнувшийся волшебник, пробормотав нечто неразборчивое и уважительное поспешил исполнить приказ. Меня же Кребб подхватил подмышки и легко поднял на ноги, затем Гойл запрокинул мне голову и залил в рот сперва одно зелье, убирающее болевые эффекты, затем второе, которое должно снять последствия перенапряжения периферической нервной системы (Круциатус — это проклятье, заставляющее нервные окончания посылать в мозг сигнал о боли). После пятого состава, как и все его предшественники сваренного Северусом Снейпом, меня отвели к стулу и усадили за стол напротив Волдеморта.

Зачем была нужна эта пытка? Всё просто: лорд нам благоразумно не доверяет, пусть мы и носим его метку, которую теоретически можно обойти пятью разными способами. Чтобы проверить правдивость воспоминаний сильного мага, давно и упорно занимающегося работой с сознанием, его нужно поставить в такие условия, когда сопротивление если и возможно, то незаметно его никак не окажешь. Вот и получилось, что когда мне был задан вопрос «Почему ты десять лет прятался, а не искал меня?», мной был дан ответ «Я провёл ритуал, в результате которого получил информацию о том, что вы должны вернуться в этом году», после чего пришлось доказывать свою искренность.

«Можно было бы обойтись и сывороткой правды… или другими способами. Но это был бы не Тёмный Лорд, если бы он воспользовался ими», — выпив вина, которое словно живительная влага вымыло из моего рта послевкусие зелий, наконец-то обращаю внимание на реальный мир.

— …лорда Малфоя, я вышел на контакт со стаей оборотней, возглавляемых Фенриром Сивым, — вещал Кребб, монотонно отчитываясь о проделанной работе. — На сегодняшний день стая состоит из ста шестидесяти двух особей, из которых восемьдесят четыре — это половозрелые самцы и самки, способные и готовые участвовать в боях; тридцать девять — щенки разного возраста; тридцать девять — старики, а также больные, годные разве что для сбора ингредиентов, ну или для Последней Охоты. Среди последних наибольшее количество желающих послужить нашему делу, пусть и посмертно. Благодаря этому сотрудничеству мы получаем шкуры, кости и органы магических и полумагических животных; шерсть, кровь, а иногда — мышцы и кости оборотней; разнообразные растения; добровольно отданные рога, шерсть и кровь единорогов… пусть и в небольшом количестве.

— Стоп, — прервал моего вассала Волдеморт. — Если остальное я ещё понимаю, то последний пункт… Единороги — светлые существа, за время моего отсутствия внезапно потемнели, либо оборотни — тёмные твари, стали белыми и пушистыми пёсиками?

«А было бы неплохо: я бы даже завёл парочку таких, чтобы дом охраняли. Белые волчицы, превращающиеся в молодых волшебниц с ушками и хвостиками… как у инугами», — прикрываю глаза, представляя недовольство Нарциссы на появление подобных питомиц и вынужденно признаю, что сколь бы велик ни был соблазн, расстройства жены он не стоит.

— Люциус, ты определённо думаешь о чём-то интересном, если даже к нашему разговору прислушиваться перестал, — заметил Том Слизерин. — Поделись с нами своими соображениями.

— Я задумался о том, что ещё можно предпринять, чтобы упрочить наше финансовое положение, — уже без усилий откидываюсь на спинку стула и встречаюсь с взглядом рубиновых глаз (тут же появилось ощущение, будто бы на мозг через глаза кто-то давит, но рефлекторно оказываемое сопротивление позволило не впустить вторженца в свой разум).