Игорь вглядывался в папино лицо с надеждой. Не было случая, чтобы отец не поддержал его. И никогда не ругал за правду.

— Иди к маме. Объясняй все, как есть. Слово неправды — она все равно почувствует, ты её знаешь. И я жду тебя лук на плов резать.

Огромный чёрный валун свалился с души. Игорь вышел в коридор и заплакал. Так и пришёл к матери. Она всплеснула руками, кинулась к нему.

— Мааам, прости меня дурака, пожалуйста. Мааа, я так вас люблю, — здоровенный пятнадцатилетний парень плакал на руках у мамы.

Вдруг ему подумалось, что родители то на самом деле совсем молодые. Маме вот только тридцать два будет.

24.

После окончания двойняшками девятого класса вопрос о продолжении образования в языковой школе всё-таки встал. Володя отчётливо помнил, как сам рвался из школы в какой-нибудь техникум, чтобы уже начать зарабатывать. У его детей такого мотива, слава Богу, не было. Однако, высиживание семи-восьми уроков — большая нагрузка.

И всё же они пошли в десятый класс. С красным Ксюшиным аттестатом проблем не было. Игорь же ни при каких условиях не хотел "жить по правилам". Такой уж характер. При наличии неординарного ума и способностей. Его четвёрки по физике и геометрии были совершенно непонятны родителям. Парень, самостоятельно от руки делающий чертежи сложных архитектурных объектов, рассчитывающий нагрузки несущих конструкций, не имел по профильный предметам отличных оценок. И откровенно скучал на уроках.

Володе и Жанне не нравилась и ещё одна тенденция. Игорь вдруг решил, что его никто никогда не догонит. Он лучший. Все турниры, на которые они приезжали, выигрывались. С одной стороны, уверенность в себе — это плюс, лишь бы это не стало "короной на голове". Была надежда, что при переходе в новую возрастную категорию появятся соперники постарше и посильнее. И наконец собьют с Игорька эту самоуверенность.

На летних сборах в Калининграде собрались не только ведущие российские пары. Приехали латыши, украинцы, поляки, немцы и даже итальянцы. Впрочем, в этих парах были в основном русские или украинские партнерши. Как юниорские, так и молодёжные дуэты.

Орловы в этой компании были как рыбы в воде. Преподавателей встречали на турнирах. Если не на своих, то на родительских.

На сборах тренер часто показывает с кем-то в паре. Иногда с партнершей-девушкой, а иногда, когда нужно рассказать о женской партии, то берет в помощники кого-то из юношей. Пьетро Виури из Италии всем остальным предпочетал Орловых. Эти двойняшки были абсолютно зеркальными. Показывать на них было удобно. Вот и сейчас он демонстрировал ученикам работу верхней части тела партнёра при ведении. В его руках была Ксения. Тонкая, кудрявая, изящная, как кукла.

Игорь внимательно смотрел на педагога. Когда показывают на твоей партнерше, всегда понятнее, как это должно выглядеть. И всё же что-то мешало сосредоточиться. Игорь отвлёкся на несколько секунд, оглялел зал. И понял, что ему мешало. Взгляды. Очень разные.

Латышская пара смотрела то на Ксюшу, то на него самого. Во взглядах читалась зависть. Польская партнерша чуть кривилась, глядя только на Ксению, зато у её партнёра было удивлённое и восхищенное выражение лица. Что ж, если так, то пусть. Этот польский франт Зимовский второй год кубок Балтики забирает. Сначала в Юниорах, а потом и в Молодёжи.

Красные и потные от нагрузки, ребята после занятия пошли в раздевалки на перерыв. Впереди ещё было сорок пять минут практики.

— Слушай, а почему Виури на вас всё время показывает, — спросил парень из украинской группы.

— Не знаю, ему так удобнее, наверное, — пожал Игорь плечами.

— Может потому, что он с вашими родителями вместе выступает? — не унимался тот.

— При чем тут наши родители? — Игорь знал, что такие разговоры к хорошему не приводят.

— Но ты же Орлов? — переспросил уже партнёр смоленской пары.

— Можно подумать, это для кого-то новость, — хмыкнул Игорь, — танцую то я сам, а не папа мой. Хорош лясы точить, пошли в зал, — и двинулся в коридор.

Все тоже стали выходить, из двери женской раздевалки появились девочки.

— И все равно вам проще. Сборы только лучшие, педагоги не нужны, мама с папой тренируют бесплатно. Костюмы, вон, от Кудряшовой. К ней не попасть, а у вас каждый сезон новые. И два собственных судьи. Куда нам! — смоленского парня прорвало.

В коридоре вдруг наступила тишина. Всё смотрели на Игоря и ждали, что он скажет. К нему сделала несколько шагов Ксюша, встала рядом. Взяла за руку. Игорь тяжело дышал. Жаль, нельзя было сейчас голову в лёд сунуть, чтобы вернуть ясность мысли.

— А кто ты, чтобы о нас судить? — не громко, но чётко в этой тишине вдруг ответил Игорь.

— Что ты о нас и наших родителях знаешь, чтобы при всех так говорить? Вы нас в зале видите. Мы тренируемся все вместе неделю уже. Где тут наш отец? Или мама? Что ты о Лене Кудряшовой знаешь, чтоб наезжать? Ничего!

Ксюша прижалась к плечу брата.

— Сколько детей у твоих родителей? — вдруг услышал Игорь голос сестры.

— Я один, — парень не понял, к чему Ксения это спрашивает.

— А нас у родителей четверо. Мы и ещё мальчики-двойняшки. Так кому легче обеспечивать занятия танцами? Наш отец не только профессиональный танцор, но и инженер-строитель, проектировщик. И он пашет столько, сколько вам и не снилось. А тренируемся мы у Леонида Парфёнова. Мы гордится тем, что наши родители добились успеха. Но мы здесь рядом с вами в равных условиях, — Ксюша обессиленно выдохнула.