Пахомов побледнел, тяжело плюхнулся на стул. Обхватил голову руками.

— Поедем мы, Анна Михайловна, с Вашего разрешения. Ксюшу в чувство приведём. А Сергей подумает, как ему быть.

Поздно вечером в квартире Орловых зазвонил телефон. Володя взял трубку. Звонил отец Сергея Пахомова. Просил разрешения поговорить с Ксенией и Игорем. Ксении он принёс свои извинения. Потом дал трубку Сергею. Тот тоже просил прощения. Ксюша слушала и хотела, чтобы этот разговор поскорее закончился. Она практически силой сунула трубку Игорю. Была его очередь принимать извинения от обоих Пахомовых.

— Пап, что ты ему сказал? — Игорю было интересно, как отцу удалось узнать правду.

— Я ему предложил встать на твоё место.

23.

В их доме не курили. И выпивали разве что шампанское в праздники да домашнее вино, за изготовление которого вдруг взялся дядя Шура Кудряшов.

К пьяным у Ксюши и Игоря было настороженное. Ещё помнились рассказы Нади, что её отец каждый раз попадал в неприятности и потом в тюрьму именно нетрезвым, и то, что у их соседей по детской спальне — Ирочки и Славика Новиковых родители погибли по вине пьяного водителя.

С их графиком учёбы и тренировок приобретать вредные привычки было негде и некогда. И если Ксения к положению "белой вороны", которая ещё ни разу не пила пиво и не целовалась с мальчиком, относилась прохладно, то Игорь не желал никому и ни в чем уступать. Его не так просто было взять "на слабо", но однажды и этот бастион дрогнул.

С мальчишками во дворе Игорь общался редко. Они с сестрой учились на другой стороне железной дороги, а местные в основном ходили в школу в соседнем квартале.

Во второй половине августа Орловы уже приехали со всех сборов. "Бандиты" должны были в сентябре пойти в садик. Свобода последних дней без школы манила. Игорь много играл в футбол во дворе. Ксюша предпочитала, как и раньше, посиделки на балконе с книжкой.

Запретов для них было не так много. Но если что-то запрещал отец, обращаться к маме было бесполезно. Гулять на улице после 23.00 было из разряда папиных "нельзя".

Наигравшись в футбол, дворовая компания засобиралась в гаражи. Там у бати Мишки Сазонова был пустой бокс, где Мишка хранил мопед, а ещё собирались разные компании. Игоря тоже позвали. Часы показывали без десяти десять. Время было. Отказаться от приглашения — выглядеть странно среди ровесников. И Игорь пошёл с твёрдым намерением быть дома вовремя. Ксюша с балкона махнула ему рукой. Он приложил палец к губам. Сестра кивнула.

Сначала по кругу пошла полторашка пива. Всё отпивали, одобрительно крякали, передавали бутыль дальше. Игорь тоже отпил. Вкус кислый, противный, но не показывать же, что он пьёт такое впервые. Пиво как-то странно подействовало, живот скрутило. А по кругу к Игорю уже пришла бутылка чем-то более крепким. Это глоток дался легче, сахара там было больше. Но дал уже по голове. Перед глазами стало туманно. Увидев перед собой сигарету, он отрицательно помотал головой. Но фраза "это ж не сигареты, так, баловство с травкой, или тебе папа запрещает", успокоила. Раз не сигарета, то ничего страшного. Вкус и запах были сладкие. И ничего ему никто запретить не может. Тем более, что отец у него не настоящий. Стало горько и обидно. Мысли заметалась вокруг строгостей родителей. С чего это они вообще решили, что могут ему что-то запретить. Вон мелким своим пусть запрещают, сколько хотят. Потом вдруг спать захотелось.

Когда Игорь очухался, народу в гараже поубавилось. Держась за стены, вышел на улицу, его стошнило. Вспомнил о своём намерении идти домой. Старательно вглядываясь в темноту, двинулся в нужном направлении.

Оказавшись в квартире, не стал зажигать свет. Пошёл на кухню. Во рту было гадко, хотелось пить. Едва сделал глоток, резко зажёгся свет. В дверях стоял отец. С размаху ударил Игоря по руке. Чашка прокатилась по полу. Не разбилась.

Прибежала мама, дёрнулась в сторону Игоря, но отец не пустил. Быстрыми шагами притопала Ксюша. Сверкнула на него глазами. Не выдала. Но была зла на него, как черт.

Из глубины души поднималась чёрное облако. Кто он такой, чтобы поднять на меня руку.

— Ты мне нееее….о…, - еле ворочая языком начал Игорь страшную фразу.

И дернул головой от звонкой пощечины. Сестра с размаху залепила. Заколотила кулаками по груди, забилась в истерике.

— Отец! Он тебе больше, чем отец! Не смей! Никогда! Если они нам не родители, то я тебе не сестра! Тогда тебя нет! Не существует!

— Всё по комнатам. Все разговоры утром, — сквозь вязкий туман услышал Игорь мамин голос.

Утром никто не разбудил Игоря к завтраку. Он выполз из своей комнаты с чугунной головой. Сознание подкидывало ему яркие картинки вчерашнего. Засунул голову под ледяную воду, как учил папа. Ясность медленно возвращалась. Стало страшно.

Сначала пошёл к сестре.

— Пока с родителями не помиришься, ко мне не подходи даже.

Потопал на кухню. Застал там отца, режущего огромным ножом мясо на плов.

— Паааап…

Тот отложил нож. Сел сам, усадил сына напротив.

— Пап, я такая скотина. Я вас подвёл. Мне стыдно. Мне казалось, они там все взрослые, раз травку курят. А Сазонов сопля на палке. Он и подтянуться больше двух раз не может. Я уснул в гараже. А потом сразу домой пошёл. Ты мне самый родной, пап. Ты, мама, Ксюша и бандиты. Я никто без вас.