Не переставая ругаться, Ориэлла ворвалась в спальню и увидев слугу, замолчала.

— Анвар! Я не думала, что ты до сих пор здесь!

— Прости, госпожа, работы оказалось больше, чем я думал.

— Не волнуйся, не горит. — Ориэлла направилась в соседнюю комнату и вернулась с двумя бокалами вина. Протянув один юноше, она уселась на кровать.

— Мне очень жаль, Анвар, но Владыку не переубедишь. Не знаю, что это на него в последнее время нашло — раньше он никогда таким не был.

Хотя Анвар и пытался изо всех сил скрыть свой страх, бокал в его руке задрожал, и Ориэлла понимающе кивнула.

— Не переживай ты так, — поспешно сказала она. — Я знаю, ты боишься Миафана, но пока меня не будет, тебе не придется с ним сталкиваться. Вчера я поговорила с Финбарром, и он предложил, чтобы ты помог ему в Архивах. Сейчас он разбирает документы, и ему одному с этим не справиться. Ты не возражаешь?

Не возражает ли он? Да Анвар просто ошалел от счастья. С тех пор, как выяснилось, что он умеет читать, Ориэлла поручила ему помогать ей в исследованиях, и за это время он хорошо узнал Финбарра. Даже несмотря на свое отвращение к магам, Анвар не мог не полюбить талантливого архивариуса, и кроме того, юноша понимал, что в качестве слуги Финбарра он будет в полной безопасности. Там, в катакомбах, его не отыщет никакой Миафан! Впрочем, юноша сомневался, что сможет помочь Финбарру, и, зная свою госпожу, предположил, что Ориэлла просто-напросто уговорила архивариуса присмотреть за ним.

Но когда Анвар явился, чтобы приступить к своим новым обязанностям, грязная и небритая физиономия Финбарра убедила его в обратном. Архивариус радостно приветствовал его.

— Ого, ну и видок у тебя, Анвар! Ориэлла собиралась сама помочь мне справиться с этой изнурительной задачей, но я настоял, чтобы она, как обычно, ехала к матери. В последнее время я беспокоюсь за нее — уж слишком много она работает! Кроме того, все, что мне нужно, — это острый ум и вторая пара рук — хоть и вид у тебя, прямо скажем, страхолюдный, извини за откровенность. Идем со мной — я работаю внизу, на нижних этажах. — Он с усмешкой вытянул перед собой перепачканные руки. — Туда веками никто не заглядывал.

Отсутствие Ориэллы пролетело для Анвара поразительно быстро. У Финбарра работы оказалось гораздо больше, но зато он обнаружил бесконечную прелесть в разборе древних манускриптов. Архивариус радовался помощи юноши и всячески поощрял его интерес.

Финбарр пытался совместить уборку нижних этажей со своим излюбленным предметом — древней историей Волшебного Народа.

— Если заглянуть в летописи, мой мальчик, — говорил он Анвару, — то понимаешь, что у каждого архивариуса был свой конек. Это странная должность и магические способности того, кто ее занимает, не имеют здесь решающего значения, если, конечно, не считать случаев, когда они могут сгодиться на что-нибудь полезное. Мои собственные силы, к примеру, в основном направлены на Воздух и Огонь, а моя предшественница была магом Воды. Она проделала бесценную работу, осушая эти нижние этажи, чтобы мы теперь могли здесь заниматься. Но самое важное — любовь к порядку и ненасытная жажда знаний — вот из чего состоит настоящий архивариус!

За работой Анвар с удовольствием слушал бесконечные разглагольствования Финбарра о его теориях касательно разрушительных войн древнего Волшебного Народа.

— Так много было потеряно, — жаловался архивариус, — когда пал Старый Нексис. Знаешь, в некоторых древних хрониках встречаются неясные, отрывочные намеки на то, что тогда мы были не единственной расой, владеющей магией. Конечно, существовал Драконий Народ, хотя наши знания о них весьма ограниченны, но некоторые источники — увы, заклейменные предыдущими архивариусами, как полнейшая ересь, — упоминают, что на самом деле Катаклизм был вызван каким-то таинственным магом, который умел летать. Не верится, правда? А в других манускриптах говорится о магах, способных жить под водой, и что все эти расы принимали участие в создании легендарного Оружия Стихий… — Финбарр вздохнул. — Если бы только удалось найти что-нибудь, что расширило бы наши знания о тех временах… Если легендарные четыре Воплощения Силы действительно существовали, то они наверняка должны быть где-то в этом большом мире — и попади они в недобрые руки, трагедия может повториться…

Хотя Анвар в отличие от Финбарра и не терял сон при мысли о возможности нового Катаклизма, он все же надеялся, что архивариус найдет то, что ищет. Конечно, в иное время финбаррова жажда знания ради самого знания разозлила бы юношу, особенно если вспомнить о нищете и страданиях простых смертных, но архивариус был бескорыстен и добр, и, по правде говоря, Анвар чувствовал, что и сам заражается его энтузиазмом.

Как-то ярким, прозрачным днем, сулящим скорый приход осени, Финбарр решил, что пора взяться за самый нижний этаж.

— Пока не приехала Ориэлла, хочу извлечь из тебя как можно больше пользы,

— улыбнулся он. — Теперь мы ждем ее со дня на день. Интересно, как бы она отнеслась к моему предложению похитить тебя у нее?

На мгновение эта идея показалась Анвару соблазнительной. Ему нравилось помогать архивариусу, и, кроме того, за это время Верховный ни разу не спускался в Архивы, что тоже было немаловажно. И можно будет избежать этих мучительных посещений, которыми Миафан удостаивает его госпожу… Но тем не менее юноша чувствовал что-то, похожее на укоры совести. Уйти к Финбарру означало бы предать Ориэллу. В последнее время Анвар часто ловил себя на том, что с нетерпением ждет ее возвращения, и в конце концов ему с изумлением пришлось признать, что скучает по ней.

Анвар спускался за Финбарром по лабиринту коридоров и лестниц, вырубленных прямо в скале. Они давно миновали верхние этажи, где архивариус расставил светящиеся кристаллы, и теперь единственным источником света служил сияющий шар магического света, который неторопливо плыл перед Финбарром. На шероховатых стенах прыгали и танцевали причудливые тени.

— Думаю, мы начнем отсюда. — Финбарр нырнул под низкую арку, и Анвар, последовав за ним, оказался в маленькой каменной комнате, уставленной полуразвалившимися деревянными полками. Все было покрыто пылью и паутиной, многие полки рухнули под тяжестью документов, и свитки и бумаги в беспорядке валялись на полу. Архивариус вздохнул: