Ужин прибыл с поразительной быстротой, учитывая то, что поварам пришлось покинуть свои постели, чтобы приготовить его. Ориэлла изумленно уставилась на соблазнительный поднос — слишком много для двоих! — и забеспокоилась, не придется ли ей одной съесть все это. А сами блюда! У Эйлин вечно не хватало времени на готовку, так что ее еда была вкусной, но простой, а Элизеф — так та вообще полагала, что девочка может жить исключительно на хлебе и молоке. А здесь! Мясо, которое нельзя было узнать под всякими ароматными соусами, овощи и фрукты, приготовленные самыми диковинными способами! Ориэлла почувствовала явное замешательство, ибо не имела ни малейшего представления, как следует обходиться с некоторыми особенно экзотическими яствами. Можно ли брать их руками, или это будет считаться грубейшим нарушением этикета? Однако Миафан заметил ее затруднительное положение и настоял на том, что сам будет прислуживать ей, попутно объясняя девочке всякие сложности, как только замечал, что она начинает колебаться. Ободренная его добротой и вином, от которого у нее уже кружилась голова, Ориэлла расслабилась и решила отбросить сомнения и насладиться ужином.

Когда они поели, Миафан неожиданно заявил, что все случившееся с Ориэллой было лишь досадным недоразумением, и отныне он лично будет руководить ее занятиями.

Девочка похолодела:

— Но.., но Элизеф говорит, что от меня мало толку… — покраснев, призналась она. Миафан поднял брови:

— Что? От дочки Джеранта и Эйлин мало толку? Никогда не поверю! — Небрежным жестом он погасил единственную свечу в серебряном подсвечнике, стоявшем в центре стола, и теперь комнату освещало только трескучее пламя камина.

— Ориэлла, зажги, пожалуйста, эту свечу — я не вижу стола. В панике девочка растеряла все мысли, и чем сильнее она пыталась сосредоточиться, тем хуже у нее это получалось. Что же он сделает с ней, если ничего не выйдет? Внезапно сильная рука Миафана стиснула ее ладонь, и ласковый голос моментально ликвидировал весь хаос в ее сознании.

— Не волнуйся, дитя. Думай о пламени. Представь его. Сначала это лишь горящая точка, цепляющаяся за фитиль. Потом воск постепенно начинает плавиться и испаряться — ты чувствуешь его запах — крошечный огонек расцветает и растет…

Ориэлла не верила своим глазам: это и в самом деле происходило! Вот возникла мерцающая точка, потом маленький огонек ожил и увеличился, и мягкий круг света начал подбираться к темным углам комнаты.

— Я сделала это! — победно воскликнула Ориэлла, и, словно отвечая на ее восторг, ревущий столб пламени взметнулся над свечой и лизнул потолок.

— Ой! — Ориэлла машинально погасила огонь, словно это был огненный шарик, и в ужасе прижала руки ко рту:

— Простите меня…

Миафан запрокинул голову и разразился рокочущим хохотом:

— Ну что ж, — задыхаясь, проговорил он, — я сам просил тебя об этом, и теперь вижу, что в будущем мне придется быть поаккуратнее в своих просьбах!

Ориэлла была совсем сбита с толку:

— Ты не сердишься? Но ведь я только что испортила тебе потолок!

— Забудь о потолке, моя дорогая! Слуги в два счета его починят. Гораздо важнее было доказать, что в твоем распоряжении — сильный дар, и ты успешно с этим справилась. Теперь нам остается лишь научить тебя призывать его — кстати, у тебя это прекрасно получилось, когда я объяснил тебе, что нужно делать, — и контролировать. Понимаешь ли, сейчас ты не успела разорвать свою связь с пламенем, и оно просто ответило на твой эмоциональный всплеск, но со временем ты будешь делать это автоматически.

— Покажи мне, как! — нетерпеливо попросила Ориэлла. Миафан улыбнулся:

— А ты не устала? Уже очень поздно.

— Устала? Ни капельки! Это же так… — конец фразы потонул в широком зевке.

Миафан протянул ей руку:

— Идем, — сказал он. — Сегодня ты переночуешь на моей кровати, а утром я распоряжусь о твоем переезде. Этажом ниже есть несколько свободных комнат — по сути дела, они принадлежали твоему отцу, и думаю, отлично тебе подойдут. Раз мы отныне работаем вместе, я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Ну, что скажешь?

— О, спасибо, спасибо! — От избытка чувств Ориэлла обняла Миафана и прижалась к нему. На секунду она испугалась, что зашла чересчур далеко, но тут же заметила, что его суровое старческое лицо сияет. С этой минуты Ориэлла полюбила Верховного Мага. Счастливая и спокойная, она уснула на его огромной мягкой кровати, и на этот раз ее последние сонные мысли занимал не Форрал, а Миафан.

Верховный Маг задумчиво смотрел на спящую девочку, когда его отвлек нетерпеливый стук.

Вздохнув, Миафан вышел из спальни, осторожно прикрыв за собой дверь. Как он и думал, это оказалась Элизеф.

— Неужели нельзя было подождать до утра? — сердито спросил Миафан.

Элизеф подошла к камину и протянула руки к огню.

— Я не могу уснуть. Мне не терпится узнать, как все прошло.

— Ну что ж, ты весьма успешно сыграла свою роль. Бедная девочка была так перепугана, что едва соображала. Но какова ее сила, Элизеф! Это просто невероятно для такой малышки!

— И что ты собираешься делать теперь? — Голос волшебницы стал резким. — Раз ты решил сам заняться ею, стало быть, готовишь себе преемницу?