— Элизеф, перестань! — бутылка в руках Браггара дрогнула, н настойка пролилась на пол. — Ты изменишь погоду повсюду, н уйдут столетия, чтобы восстановить равновесие.

Элизеф пожала плечами.

— Ну и что? Кого волнует, если мы потеряем пару тысяч смертных? Чем меньше их, тем легче ими управлять, а нам теперь известно заклинание сохранения Финбарра, и мы заставим Элевина запасти в катакомбах еду и наложим на нее чары. К тому же у нас теперь не так уж много ртов.

О боги, да она маньячка! Браггар был одновременно поражен и испуган. Когда-то именно он был душой всех этих интриг, но теперь, когда пришло время действовать, его энтузиазм несколько поостыл. Легко рассуждать об отрицательной магии теоретически, но столкновение с теми тварями из Чаши заметно поколебало уверенность Браггара. Маг отхлебнул настойки, вспоминая ужасных призраков. Как Элизеф может оставаться такой спокойной? Эта женщина, на вид такая хрупкая и изящная, с легкостью говорит о вещах, от которых его бросает в дрожь. Давешнее видение, в котором волшебница была униженной и завоеванной, растаяло как утренний туман. Он начинает проигрывать, теперь Браггар это понимал. Его единственная надежда в том, чтобы держаться Элизеф и ждать, когда она достигнет предела своих возможностей. Тогда, может быть, наступит его черед. Он решил изменить тактику.

— Может, ты и права… — Браггар резко замолчал, встревоженный легким покалыванием в затылке, ему показалось, что снаружи долетел какой-то звук. Опрокинув стул, он быстро пересек комнату и распахнул дверь.

— Браггар, ты чего?

Маг Огня оглядел пустую лестницу и закрыл дверь, озадаченно качая головой.

— Мне показалось…

Элевин, плотно вжавшийся в стену за поворотом, вздохнул ( облегчением. Еще бы секунда, и… На мгновение мажордом задумался, не вернуться ли к двери, но решил, что не имеет смысла рисковать. Он уже услышал достаточно, и все это надо передать кому следует. Элевин заторопился вниз и вышел из башни.

Боги! Эта проклятая зима длится уже целую вечность! После нескольких часов, проведенных в тепле, Элевин дрожал от холодного ветра. Пока он занимался Верховным, выпал свежий снег, но сейчас небо было чистым, и резко похолодало. Ломкий наст предательски трещал под ногами, и Элевин нервно поглядел на окно. Если они выглянут наружу… Он никогда не сможет объяснить, что ему понадобилось в библиотеке, да еще и ночью. Миафану теперь книги ни к чему, насмешливо подумал мажордом.

После гибели Финбарра библиотека стояла пустой и заброшенной. Заклинания сохранения, требующие постоянного обновления, уже начали исчезать, и, войдя, Элевин услышал шорох, напоминающий шелест листьев. Это торопливо разбегались по углам мыши и тараканы. Мажордом печально покачал головой. Финбарр был бы в ужасе. Невосполнимая мудрость многих столетий, которую он оберегал с таким умением и заботой, стала поживой для мышей! «Надо уговорить кого-нибудь этим заняться», — подумал Элевин. Больно было видеть, как бесценные фолианты Финбарра тлеют под покровом пыли и паутины, и это просто неуважение к памяти архивариуса — позволить делу всей его жизни вот так пойти насмарку. Но, по правде сказать, об этом просто некому было позаботиться. Большинство слуг в ужасе бежали еще в Ночь Смерти, как ее окрестили горожане, и лишь немногие осмеливались даже близко подходить к Академии. Элевин еле-еле справлялся с самыми насущными делами, — где уж тут найти свободного слугу, чтобы занялся книгами.

Не решаясь зажечь свет, мажордом ощупью пробирался через длинную пыльную комнату. По дороге он наткнулся на угол стола и упал, опрокинув стоящий рядом стул. Мажордом тихонько выругался. Если бы только у него было ночное зрение магов, или, на худой конец, взошла бы луна! Наконец он добрался до противоположного угла и захлопал ладонями по стене, отыскивая резную дверь, ведущую в подземелья. Найдя ее, Элевин с улыбкой вытащил из кармана затейливый ключ. Элизеф с Браггаром воображали, что все ключи от архивов у них, и никого не хотели пускать в подземелье. Да оно и неудивительно, если вспомнить, что там спрятано! Но они не знали, что Финбарр снабдил Анвара своим собственным ключом, а Элевин нашел его среди скудных пожитков юноши, оставшихся после того поспешного бегства с Ориэллой. Мажордом вошел в катакомбы и тщательно запер за собой дверь.

Стены коридора на ощупь казались ледяными, и Элевин с трудом зажег фонарь. Огниво то и дело норовило выскользнуть из озябших пальцев, и в конце концов он с проклятием опустился на колени и принялся шарить по полу. Как все изменилось! В старое доброе время он три шкуры спустил бы со слуги, осмелившегося выругаться в Академии. Но это было давно, а теперь он превратился в шпиона и изменника. Времена меняются, и мы меняемся с ними.

Наконец Элевину удалось зажечь фонарь, и в его золотистом свете даже холодный воздух коридора показался теплее. Благодарение богам! Мажордом побаивался оставаться в темноте наедине с этими призраками. Хотя они и обезврежены, очень просто вообразить, что слышишь, как они шевелятся.., просыпаются… Элевина всего трясло, когда он осторожно пробирался по лабиринту под Академией. Проходя мимо комнаты, где были собраны призраки, он постарался не дышать и ускорил шаги.

Клинок со свистом рассек темноту меньше чем в дюйме от его лица. Элевин отскочил назад, чуть не выронив фонарь от страха.

— Это же я, болван! — прошипел он. — Откуда ты, черт побери, взялся? Ты чуть не отрубил мне нос!

— Извини, — из-за угла, широко улыбаясь, вышел Паррик, бывший начальник кавалерии. — Кажется, я старею. Это должна была быть твоя голова, а не только нос.

Но Элевину было не до смеха:

— Почему ты не дождался в обычном месте? А вдруг вместо меня тут оказался бы кто-нибудь из магов? Паррик пожал плечами.

— Ты опоздал, — с упреком сказал он. — Я чуть задницу себе не отморозил, вот и решил подвигаться, чтобы не закоченеть на месте.

— Ну ладно. — Мажордом вздохнул. Теперь понятно, откуда он нахватался таких выражений. — У меня есть новости. Только пойдем подальше, там безопаснее и можно поговорить спокойно.

— Не пойму, чего ты так дергаешься, — проворчал Паррик. — Кто в здравом уме сунется сюда, да еще ночью? Клянусь, у меня уже сосульки растут на кончике…

— Паррик!

Начальник кавалерии хихикнул.

Та часть подземелья, которую обнаружил Анвар, представляла из себя небольшую цепочку естественных пещер на дальнем конце мыса. Теперь сокровища отсюда вынесли, и шаги двух человек гулко отдавались под мрачными сводами. Древние охранительные заклинания были сняты, и в пещеры уже начали просачиваться грунтовые воды. Темные стены, усыпанные ледяными кристаллами, ярко блестели в свете фонаря, а пол под ногами был скользкий и ненадежный. Элевин покрепче сжал светильник, чтобы тот не выпал из окоченевшей руки, и в который раз пожалел, что Финбарра уже нет в живых — тогда пещеры освещал магический свет, а специальные заклинания не пускали сюда холод и сырость.