В магическом свете была отчетливо видна каждая деталь страшной картины. Остатки ковра, стены и даже потолок были заляпаны кровью, а перед камином лежал обезглавленный труп, пришпиленный к полу Пламенеющим Мечом. Меч ослепительно сиял по всей длине лезвия, а на рукоять его была насажена голова Анвара, с искаженным предсмертной мукой лицом.

Крик горя вырвался из души Ориэллы, хотя ни один звук не слетел с ее уст. Она не могла на это смотреть, но отвести взгляд тоже была не в состоянии. Сердце ее замерло, дрогнуло и бешено заколотилось, когда мертвые глаза медленно раскрылись, роняя кровавые слезы, и уставились прямо на нее. Ее пальцы, сжимающие посох, побелели от напряжения, когда серые губы трупа открылись и он заговорил — но не знакомым голосом Анвара, а фальшивым и вкрадчивым голосом Элизеф.

Ты должна быть благодарна мне, Ориэлла, — я оказываю тебе честь. Я совершила жертвоприношение, которого у тебя недостало духа совершить самой. Вот твой Пламенеюший Меч, он ждет, связанный с тобой кровью того, кого ты любила. Протяни руку — и победа будет за тобой, весь мир склонится к твоим ногам. Давай же, возьми его — и тогда тебе, может быть, хватит сил справиться с теми, кто меня охраняет!

За трупом Анвара, за пределами границы света, распространяемого волшебным огнем, возникло какое-то движение. Изо рта трупа, из мертвых застывших глаз заструился зеленый дым, превращаясь в тысячи жутких тварей, кружащих и сменяющих друг друга в вихре ледяного зла. Элизеф вызвала Нихилим. Призраки Смерти вернулись за Ориэллой, чтобы забрать ее жизнь так же, как некогда они забрали жизнь у Форрала…

Раздался чей-то душераздирающий вопль. Через мгновение Ориэлла поняла, что это кричит она сама. Оцепенение спало с нее; она выскочила из комнаты и сломя голову бросилась вниз по лестнице, а вслед ей летел серебристый смех Элизеф, и Призраки Смерти гнались за ней по пятам.

Рыдая и задыхаясь, Ориэлла выбежала во двор и завертелась на месте, услышав новый голос, который окликнул ее по имени.

— Ориэлла? Ориэлла! — Слабый призрачный зов доносился слева, из библиотеки — ну разумеется, ведь это же Финбарр звал ее. Финбарр, который однажды уже спас ей жизнь. Ориэлла не раздумывая побежала на зов, через главную арку, через пустую гулкую библиотеку, сквозь железную дверь в конце коридора, ведущую в архив. Туннели встревоженно гудели от эха ее шагов, а она все ускоряла и ускоряла бег, подгоняемая голосом Финбарра впереди и сонмищем Призраков Смерти за спиной.

— Ориэлла… — Теперь голос доносился из темного коридора — волшебница и не подозревала, что он здесь есть. Этот узкий лаз ей не очень понравился, но времени на размышление не было: Призраки настигали. Пропустив огненный шарик вперед, она бросилась в темноту — и попала прямиком в объятия Миафана.

— Я знал, что рано или поздно ты вернешься ко мне! — В глазах Верховного Мага сияло торжество. Разум Ориэллы пытался взбунтоваться, но тело ее бессильно повисло в руках Миафана; волшебница была буквально заворожена холодным сиянием, льющимся из его глаз. Он вынул из слабеющих пальцев Ориэллы Жезл Земли, и Ориэлла, собрав последние силы, умудрилась плюнуть ему в физиономию. Это было все, что она могла сделать. Верховный Маг улыбнулся холодной, жестокой улыбкой и медленно развернул волшебницу лицом к туннелю, где в ожидании застыли Призраки Смерти.

— У тебя есть выбор, моя милая, — проговорил Миафан. — Отдай мне свое тело, свою волю и силу — или я отдам тебя Нихилим. Выбирай, Ориэлла. Выбирай скорее!

— Никогда! Я никогда не покорюсь тебе!

И вдруг между волшебницей и призраками оказалась Шиа.

— Ориэлла! Ориэлла! Проснись! Это тебе снится! Проснись!

Одновременно с этим кто-то отвесил Ориэлле увесистую затрещину. Она пыталась защищаться, но крепкие руки обхватили ее, лишив возможности двигаться. Ориэлла зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела Мару, которая уже заносила руку для очередной оплеухи. Рядом с ней опустился на колени Д'Арван, а чуть поодаль маячили силуэты двух лошадей; в утреннем тумане, стелющемся среди тенистых деревьев, они казались размытыми. Судя по теплому ветерку и пряному запаху зелени, Ориэлла чудесным образом перенеслась в лето.

— Проклятие, где я? — пробурчала волшебница.

— Не волнуйся, — успокоила ее Мара. — Ты в безопасности. — Она помогла волшебнице сесть. — Ну и кошмары у тебя! Надо же так орать!

— Кошмары? — повторила Ориэлла. — Я не помню…

— Зато я помню! — сказал кто-то большой и черный, вылезая из-за кустов.

— Шиа! — воскликнула Ориэлла.

Вслед за Шиа появилась другая пантера, чуть больше, с более массивными когтями и шкурой, на которой играли золотистые крапинки. Ориэлла обрадовалась тому, что Хану благополучно проскочил сквозь дыру во времени, но сейчас ее внимание было в основном сосредоточено на старой подруге.

— Я пришла тебя разбудить, — мурлыкая, сказала Шиа. Ее беззвучная речь странным эхом звучала в голове Ориэллы. — Пока ты спала, я решила взглянуть, что тебе снится, — и надо сказать, ощущение было не из приятных. — Она потерлась головой о щеку волшебницы, и Ориэлла, встав на колени, обняла пантеру. — Не бойся, подружка, это был только сон. Мы отыщем Анвара.

— Анвар… — Ориэлла вдруг вспомнила, что ей снилось, и вздрогнула всем телом. Никогда, никогда отныне ей не забыть этого ужасного зрелища: Анвар, пронзенный Пламенеющим Мечом.

Мара положила руку на плечо Ориэлле:

— Все в порядке, все хорошо. Это был всего лишь сон, и он уже позади. — Она поглядела на Д'Арвана:

— Принес бы ты ей воды, что ли. — Когда Д'Арван скрылся за деревьями, она снова повернулась к волшебнице:

— Я уже знаю, что тебе снилось. Это было настолько ужасно, что Д'Арван уловил твои мысли и передал мне. — Мара нахмурилась. — Наверное, мы должны были разбудить тебя сразу, но мне показалось, что в такой ситуации этот сон может иметь какое-то значение. Д'Арван, правда, возражал; он говорил, что это реакция на твою внутреннюю борьбу с Мечом. А потом мы, честно говоря, тоже заснули как убитые. Устали зверски… А пантеры осматривали окрестности, пока мы тут прохлаждались.