Увидела, как Дима отвёл глаза. Хорошо, что Рита не заметила.

Алёна подумала, что Женька никогда бы не поступил так с Мариной.

Уже во дворе ей навстречу попалась Ирка Самсонова, их староста, совавшая свой выдающийся нос везде.

— О, привет, Алён! — обрадовалась Самсонова возможности посплетничать, — Ты вчера с Ребровым вместе уходила? А ты знаешь, что он на Ритке женат?

— Конечно, Ир, мне вчера Дима как раз рассказывал. И про Риту, и про ребёнка, — Лаврова открыла дверь подъезда.

Самсонова сдулась, понимая, что интрига не удалась и скандала на весь район не выйдет.

— Пока, Ир, я спешу, — Алёна закрыла за собой дверь.

Тяжёлые мысли навалилось на Алёну. Неужели она не заслуживает счастья?

В эту ночь Алёне снились танцы. Впервые за прошедший год.

Танцевала она во сне, как ни странно, румбу. Хотя латиноамериканской программой не занималась уже давно. Вот только не с Женей. А с их сероглазым соперником. Она снова видела его глаза, чувствовала тепло его ладоней.

Танец не был похож на рафинированную конкурсную композицию, скорее на чувственную импровизацию.

7.2 Санкт-Петербург

— Дед, а сколько бабушке было лет, когда вы познакомились? — Виталий с дедом сидели на кухне питерской квартиры. На зиму он таки уломал деда переехать с дачи.

— Восемнадцать ей было. Почти. А мне двадцать пять, — усмехнулся Валевский, — а ты для себя спрашиваешь или для друга?

— Какого друга? — не понял сходу Виталий.

— Нууу, не знаю, для Федотова твоего, что на нашу Натку смотрит, не отрываясь, как удав на кролика, с тех пор, как ей шестнадцать исполнилось, — вселился дед.

— На нашу Натку? — Виталий опешил, — Серёга? Да я ему поотрываю нафиг всё, бабнику этому, если он только шаг в её сторону сделает. Точно на Нату? Не на Тату?

О том, что близнецов отличает без ошибок только Виталий, знали все. Остальные время от времени их путали. Даже Лариса Витальевна.

— Ты ж не про сестру сейчас разговор завёл, — вернул к сути беседы дед, — рассказывай, кто, что, когда. У нас прям клуб знатоков общения со студентками получится, — Виталий Стефанович поставил на газ чайник. Разговор, видимо, предстоял непростой. Было видно, что эмоции внук копил давно.

Постепенно, подробно, начиная с самой первой встречи в Твери, Виталий рассказывал деду об Алёне, о себе, о взаимоотношениях с Машей. Об Орловых.

О том, что беспокоило всё это время. Как хотелось выражать в танце искренние эмоции, как тесно было в рамках одного только технического мастерства.

О том, что он с первой минуты увидел в этой хрупкой девушке. О своих сомнениях, можно ли так с нескольких фраз узнать человека.

О разнице в возрасте. И в опыте.

Виталий Стефанович слушал внука, не перебивая.

— Что думаешь, дед? — шумно выдохнул Виталий — младший.

— Я тебе так скажу, Виталька. Из тебя вырос хороший мужик. То, что ты доктор отличный, мне было ясно. Но ты ещё и человек стоящий. Впрочем, одно без другого почти невозможно. — дед налил себе четвертую чашку чая, — Но ты вспомни свои ощущения от отношений с Машей. Ты ж это всё для себя делал, не для неё. Тебе было так удобно. И партнерша, и женщина. Комплексное обслуживание, не более. А вот сейчас, я вижу, тебе уже для себя ничего не надо. Тебе для неё хочется существовать.

— То, что не нашёл, может и хорошо пока. Найдёшь. Если это твоё, никуда вы не денетесь.

Они разошлись по своим комнатам. Виталия одолевали противоречивые чувства.

Думалось о том, что надо дать шанс Алёне пожить обыкновенной девичей жизнью. Пусть бы у нее появился кавалер. Походы в кино, поездки. Всё то, чего у танцоров обычно было мало. Это Виталий хорошо знал по себе.

Ночь Вит провалялся без сна. Хватался сознанием за накатывающую грёзу, в которой он танцевал с Алёной.

8.1 Санкт-Петербург

В апреле измученная болями в суставах, Людмила Васильевна легла в больницу.

Поехала в Санкт-Петербург к проверенным годами врачам.

Была надежда на новую методику. Ей обещали, что уже на второй день после операции она встанет на ноги. А через неделю поедет домой. Верилось в это с трудом.

Алёна, отучившись четыре пары в субботу, добежала до дому, нагладила папе рубашек, приготовила ужин. Вечером Константин Александрович проводил её на поезд. Самому ему предстояло почти месяц провести на полигоне.