Что духом стали вы спокойней и бодрее;

Ваш вид торжественный и праздничный наряд

Не об унынии как будто говорят...

Орест

Мне приговор судьбы пока еще неведом:

Надеюсь я, но все ж готов и к новым бедам.

Любовь меня ведет. И здесь ищу я ту,

У ног которой смерть иль счастье обрету.

Пилад

Ах, порабощены вы, как и прежде, страстью,

Все так же вас влечет к несбыточному счастью?

Едва оправившись от пережитых мук,

Хотите вновь попасть вы в безысходный круг?

Ужель надежда есть, что злая Гермиона,

Отринув в Спарте вас, тут станет благосклонна?

Вы сами, устыдясь своих безумств былых,

Решались, кажется, совсем забыть о них?

Иль это был обман?

Орест

Нет, сам я был обманут!

Но старые друзья меня корить не станут!

Пилад, ведь от тебя я ничего не скрыл.

Ты видел, как во мне зажегся первый пыл,

Каким отчаяньем я был потом снедаем,

Узнав, что Пирру дочь суровым Менелаем {16}

За подвиги его в награду отдана,

Как стал я странствовать без отдыха и сна,

Страданья тяжкий груз влача с собой повсюду.

Ты следовал, мой друг, за мной. Я не забуду,

Как ты заботлив был, как, преданно любя,

Спасал меня не раз от самого себя!

Когда же понял я, что все мои мученья

Жестокой нипочем и что благоволенье

Пирр у нее снискал, - тут гнев объял меня,

И я, коварную изменницу кляня,

Решил ее забыть навек, бесповоротно.

Я в это верил сам тем более охотно,

Что, вспышку ревности за ненависть приняв

И осудив в ней все: лицо, осанку, нрав,

Почел, что страсть свою я отдал недостойной,

И отбыл в Грецию печальный, но спокойный.

Там в сборе я нашел весь царственный синклит.

Цари, боясь, что вновь опасность им грозит,

Просили помощи. Я к ним примкнул мгновенно,

Надеясь, что война и слава постепенно

Отвагу, мужество и твердость мне вернут

И сердце от былых безумств уберегут.

Увы, Пилад, судьба превратна и сурова:

Чуть вырвавшись из пут, я затянул их снова...

Я слышал, как вокруг роптал ахейский мир...

Твердили стар и млад, что вероломен Пирр,

Что воинским своим он поступился словом,

Семейство Гектора укрыл под царским кровом,

Оставив пленным жизнь, хотя обречены

Они давно на смерть как недруги страны;

Что Андромаха, скрыв свое дитя умело,

Другого мальчика отдать врагам успела,

И этой хитростью обманут был Улисс,

А Гектора вдова и сын ее - спаслись;

Что Пирр безмолвствует и, к гневу Гермионы,

Не предлагает ей ни сердца, ни короны,

И помыслы его устремлены к другой,

А бедный Менелай от горя сам не свой...

Хоть сообщались мне нерадостные вести,

Я втайне ликовал. Восторг свой - жажде мести

И ярости я сам приписывал сперва...

Но скоро понял я, что страсть во мне жива,

И стоило блеснуть хоть маленькой надежде,

Как пламя вспыхнуло еще сильней, чем прежде.

Я дал согласие отправиться сюда

И к Пирровой земле привел мои суда.

Эллада ждет, что я раздор улажу миром

С изменчивым, крутым и своевольным Пирром

И сына Гектора смогу забрать с собой,

Средь греческих царей восстановив покой.

А если не отдаст он Гекторова сына

Пусть! Мне нужна она, всех бед моих причина!

Надеждой окрылен, исполнен новых сил,

Сейчас бы я в бою Геракла победил!

Я понял, что любви сопротивляться тщетно,

И ныне, ей во власть предавшись беззаветно,

Мою любимую у Пирра отниму,

А не удастся - смерть у ног ее приму.

Ты Пирра знаешь, друг. Скажи мне прямо, честно,

Мое вмешательство не будет ли невместно?

Что чувствует она? Как станет поступать?

И согласится ль Пирр невесту мне отдать?

Пилад

Боюсь, - хоть это вам услышать будет больно,

Что не уступит Пирр невесту добровольно.

Не потому, что сам любовью к ней горит,

Нет, Гектора вдова в душе его царит;

Но та на все его нежнейшие признанья