– Андрей, спасибо тебе за все, что ты сегодня для меня сделал. Я твой должник. Пока не знаю как, но если вдруг чем-то смогу, буду рад тебя отблагодарить. Только скажи.

– Хорошо, Кирилл. Сожалею, что наша дружба начинается с таких происшествий.

Стряхнув пепел с углей и водрузив их щипцами обратно на раструб, Лягин тоже сказал:

– Андрюх, ну и с меня тоже причитается, конечно же. Если что-то надо, всегда к твоим услугам.

Отпив еще пару глотков, я взглянул в блестящие в полумраке Мишины глаза и ответил:

– А вот от тебя, кстати, может кое-что потребоваться, раз уж ты сам предложил. Не будешь против поменяться со мной жильем на пару недель, если ко мне вдруг приедет кое-кто в гости?

Лягин – единственный из неженатых сотрудников посольства – занимал двухкомнатную квартиру. Никто не мог объяснить, как ему удалось убедить жилищную комиссию в целесообразности предоставления ему излишних удобств, которые он, надо признать, в полном объеме оплачивал по счетам в бухгалтерии. Однако сам он искренне полагал, что на меньшей площади полноценно жить и отдыхать после сложных трудовых будней невозможно.

– А-а! – расплылся в хитрой улыбке Миша. – Романкова? Все-таки написал ей? А зачем вам двушка? Вы же вроде и на одной кровати всегда неплохо помещались. Разве нет?

– Нет, не она, – сухо ответил я. – Другая знакомая. Хочет посмотреть арабский восток. Правда, это пока не точно. Но если она вдруг соберется приехать, могу попросить тебя выручить с квартирой? Мы не настолько близко с ней знакомы, как с Оксаной. Поэтому принимать ее у себя мне будет немного неудобно.

– Хорошо, не вопрос! – охотно пообещал Лягин, и вода с верблюжьим молоком в его маддаъа заклокотала медленнее и тише, чем обычно.

Внимательно выслушав меня, Алексей Евгеньевич задумчиво произнес:

– Так вот, значит, чем он занимается в аэропорту. Начальник таможенной службы. Это интересно. Получается, ты был не далек от истины, когда пытался заподозрить его в причастности к контрабанде.

– Пожалуй, действительно только этим и можно все объяснить, – согласился я.

– Ну что ж, тогда у нас даже большие проблемы, чем мы изначально предполагали, – сказал консул, вынимая из стола картонную черную папку для секретных шифрограмм и протягивая ее мне. – Прочти-ка вот это.

Сообщение касалось текущей ситуации в стране. Оно было составлено из фрагментов имеющих отношение к Йемену донесений от различных наших резидентур в странах Ближнего Востока. Изложенная в нем информация оставляла стойкое впечатление, что все региональные державы как будто решили вдруг разом выяснить свои непростые отношения друг с другом именно в Йемене.

Египет поддерживал одного видного оппонента действующего йеменского правительства Насера Мухаммада, а ОАЭ – другого, Салема аль-Бейда. Правящая партия «аль-Муатаммар аль-Уатаний» и примкнувшие к ней исламисты из движения «Ислах» пользовались негласным покровительством Саудовской Аравии. Оппозиционный блок «аль-Ликаъа аль-Муштарак», состоящий из пяти совершенно разношерстых, не имеющих ничего общего друг с другом, партий, нашел надежного союзника в лице Катара. Конфедерации племен Хашед и Бакиль в обмен на щедрое финансирование, очевидно, обслуживали интересы альянса остальных арабских монархий Персидского залива. На севере в провинции Саъада, по мере того, как слабел в тех краях натиск правительственных войск, все чаще отвлекавшихся на подавление недовольства в других регионах страны, все быстрее и увереннее поднимали голову и расправляли плечи шиитские племенные ополчения под общим командованием Абдельмалика аль-Хуси. Хуситов, как мы их собирательно именовали, активно поддерживал и всячески укреплял против правящего режима президента Али Абдаллы Салеха Иран. Казалось, Йемен – колыбель арабской цивилизации в древности, а сегодня богатейшая природными ресурсами земля – был нужен одновременно всем и как можно быстрее. И каждый был готов платить за контроль над ним сколь угодно высокую цену.

Последний абзац шифрограммы был жирно обведен красным фломастером:

«В этой связи консульскому отделу посольства:

1) незамедлительно приступить к работе по актуализации списков граждан России и стран СНГ, временно находящихся или постоянно проживающих на территории Йеменской Республики;

2) детально проработать с местными властями практические вопросы эвакуации граждан в случае неблагоприятного развития обстановки;

3) по возможности установить и на регулярной основе поддерживать тесные рабочие контакты с имеющими влияние политическими силами и племенными группировками, способными в случае необходимости оказать содействие в обеспечении безопасности эвакуируемых граждан и предоставлении транспортных коридоров для наших конвоев».

Дважды перечитав эти указания, я вернул бумаги Алексею Евгеньевичу.

– Так что давай думать, что будем делать, Андрей, – произнес консул, пряча документы в сейф позади себя. – Президент Салех ситуацию контролирует все хуже и хуже. Даже в собственной столице он уже не полновластный хозяин. Помнишь, как красиво рванули недавно прямо посреди города – практически у нас за воротами посольства – кортеж аль-Ахмара?

– Хамида аль-Ахмара, лидера «Ислаха»? Конечно, помню. На волейбольной площадке возле нашего дома до сих пор куски шрапнели валяются.

– Ну так вот. Встречался я тут недавно с американцами. Они тоже, чтоб ты знал, воду тут мутят, будь здоров! Так вот, по их сведениям, организатором теракта был… догадайся кто.

Я вопросительно посмотрел на консула.

– Фарис Манаъа, губернатор провинции Саъада, один из шейхов хуситов – ответил он. – Ты можешь представить, чтобы в любой другой стране чиновник такого уровня занимался подобными вещами? Да еще и в столице, прямо под носом у президента?