– Стиви! – Джесси свернула за угол и увидела, как девочка перебегает чей-то задний двор, направляясь в сторону Брасос-стрит. – Сию же минуту вернись! – крикнула она, но Стиви будто не слышала, и Джесси поняла, что дочка не намерена останавливаться.

Она пробежала вдоль сетчатой ограды, свернула за угол, оказалась на Брасос-стрит и скрылась из глаз.

– Стиви! – предприняла Джесси еще одну тщетную попытку.

– Кажется, она хочет оставить эту штуку себе? – спросил Крич, останавливаясь у Джесси за спиной.

– Не знаю, что на нее нашло! Клянусь, с тех пор как эта дрянь в нас угодила, девчонка точно взбесилась! Извините, Хитрюга. Я не…

– Да бросьте. – Крич хмыкнул и покачал головой. – Хочет бегать – пусть бегает, на то они и дети.

– Похоже, убежала домой. Ах ты черт! – Джесси была так огорошена, что едва могла говорить. – Не подбросите меня?

– О чем речь! Пошли.

Они поспешно вернулись за угол, к «бьюику» Крича… и обнаружили, что у машины стоят двое, один – в форме военного летчика.

– Доктор Хэммонд? – выступая вперед, сказал мужчина с подстриженными ежиком темными волосами. – Надо поговорить.

Баюкая в ладонях черный шар, Стиви добежала до дома и остановилась, чтобы найти под окном эркера белый камень – если вытащить его, открывался доступ к спрятанному там запасному ключу от входной двери. Девочка запыхалась, ее все еще трясло: на Брасос-стрит за ней погналась собака. Крупный доберман зарычал и рванулся к Стиви, но цепь, тянувшаяся к столбу во дворе, с лязгом отбросила пса назад. Стиви даже не остановилась показать собаке нос, понимая, что мама с мистером Кричем едут за ней.

Она отыскала белый камень и ключ и вошла в дом, где кондиционированный воздух остудил потное, разгоряченное тело. Стиви пошла на кухню, подтащила к шкафчику стул, залезла на него, взяла стакан и налила ледяной воды из кувшина, стоявшего в холодильнике. Черный шар по-прежнему сохранял прохладу. Она обтерла им щеки и лоб и прислушалась, не тормозит ли перед домом машина мистера Крича. Нет еще, но скоро взрослые должны подъехать.

– Тебя хотят вскрыть, – сказала девочка своему новому приятелю, прятавшемуся в шаре. – По-моему, это будет не очень-то приятно.

Разумеется, шар не ответил. Он знал, как играют в крестики-нолики, но говорить не умел, только петь.

Стиви унесла его к себе в комнату и задумалась, не спрятать ли. Конечно, когда она объяснит про музыку и расскажет, что в черной глубине сидит кто-то, играющий с ней, мама не заставит ее отдавать шар. Девочка мысленно перебрала места, куда его можно спрятать: под кровать, в шкаф, в комод, в ящик с игрушками. Нет, ни один тайник не казался достаточно надежным. Машины мистера Крича все не было – у Стиви оставалось время найти хорошее укрытие.

Девочка как раз думала об этом, когда зазвонил телефон. Он дребезжал не переставая, и Стиви решила подойти, поскольку в данный момент была хозяйкой дома. Она сняла трубку.

– Алё?

– Вы, барышня, заработали порку! – Сквозь притворное бешенство в голосе Джесси пробивалось неподдельное облегчение. – Ты могла попасть под машину… да мало ли что!

Стиви решила, что про собаку лучше умолчать.

– Со мной все в порядке.

– Я хочу знать, что это ты вытворяешь? Сегодня ты меня очень огорчила!

– Прости, пожалуйста, – тихонько сказала Стиви. – Но я опять услышала пение и должна была забрать шар у мистера Крича. Я не хочу, чтобы его сломали!

– Это не нам решать. Стиви, ты меня удивляешь! Ты никогда так не вела себя!

Глаза девочки обожгло слезами. Когда мама так разговаривает, это хуже всякой порки. Мама не слышала пения и не понимала, что в шаре тот, кто с ней играет.

– Я больше не буду, мама, – пообещала она.

– Ты меня очень разочаровала. Мне казалось, что я воспитала тебя лучше. А сейчас послушай-ка: я все еще у мистера Мендосы, но скоро приеду домой. И хочу, чтобы ты никуда не уходила. Слышишь?

– Да, мам.

– Ну хорошо. – Джесси помолчала; она злилась, но не настолько, чтобы просто повесить трубку. – Ты меня напугала. Кто же так бегает? С тобой могло что-нибудь случиться. Ты хоть понимаешь, почему я расстроилась?

– Да. Я плохо себя вела.

– Не просто плохо, а очень плохо, – поправила ее Джесси. – Но об этом мы поговорим, когда приеду домой. Я очень люблю тебя, Стиви, вот почему я так рассердилась. Понимаешь?

Девочка сказала:

– Да, мам. Я тебя тоже люблю. Прости меня.