— И таким тоже, — кивнул Дронго, заталкивая своего пленника в одну из кабин.

Затем поднял переговорное устройство, поднес его ко рту офицера.

— Вызовите сюда вашего полковника, и вы убедитесь, что я прав.

Офицер молча смотрел на него.

— А если вы мне врете?

— В таком случае я вас просто пристрелю, — пожал плечами Дронго. — Вы все равно все узнаете через несколько минут. Вызывайте полковника.

Офицер колебался, потом снова спросил:

— Кто вы?

— Мое имя вам все равно ничего не скажет. Но одно слово вы наверняка слышали. Я — Дронго. Офицер улыбнулся.

— Я примерно так и подумал. Вы слишком профессиональны для обычного террориста или грабителя. Что говорить?

— Вызовите Мамонтова сюда. И скажите, что нашли какие-то документы.

— А если он придет не сам, а пришлет кого-то?

— Он придет сам, — твердо сказал Дронго. — Скажите, что нашли документы об операции «Возвращение Голиафа».

— Четвертый вызывает Первого! — громко сказал сотрудник Мамонтова. — Четвертый вызывает Первого! — повторил он.

— Первый слушает, — раздался голос Мамонтова.

— Первый, я обнаружил какие-то бумаги, документы в туалете.

— Какие бумаги? — раздался недовольный голос. Вам нечего делать? Может, я еще должен проверять туалетную бумагу? И вообще копаться в дерьме?

— Здесь какой-то документ. Операция «Возвращение Голиафа», — не очень решительно произнес офицер ФСБ.

Секундного замешательства было достаточно, чтобы понять, как именно отреагирует полковник.

— Оставайтесь на месте, — приказал Мамонтов. — Выгоните всех из туалета. Стойте в дверях. Где вы находитесь?

— В другом здании. Где выход для иностранных туристов.

— Сейчас иду, — Мамонтов отключился.

— Убедились? — спросил Дронго, выключая свой аппарат и засовывая его в карман офицера. — Сейчас услышите и что-то другое. Только молча слушайте.

Он прошел к дверям, выглянул. Пока все идет нормально. Вернулся к одной из кабин, что ближе всего ко входу. Достал пистолет и приготовился ждать. Через минуту послышались торопливые шаги. Кто-то явно спешил подойти именно сюда. Дверь открылась. Дронго заметил ботинки. Он не мог ошибиться. Это был полковник Мамонтов. Тот стремительно вошел и замер. Из открытой кабинки на него смотрел Дронго.

— Здравствуйте, полковник, — негромко сказал Дронго, — вот мы и встретились.

Мамонтов холодно смотрел на него. Нужно отдать ему должное. Он был смелым человеком, и его трудно было испугать направленным на него пистолетом. Он хладнокровно спросил:

— Что вам нужно?

— Вы. Мне нужны вы, полковник Мамонтов.

И документы, которые вы взяли у убитого вами старшего лейтенанта Виноградова. Только не говорите что вы считали его террористом.

— Я не считал, — глухо ответил полковник. — Не нужно разговаривать со мной в подобном насмешливом тоне. Я этого не люблю.

— Вы убили Виноградова, — продолжал Дронго, — по вашему личному приказу были убиты подполковник Славин, майор Орловский. Из-за вас покончил самоубийством капитан Гамза Агаев. Вы заменили капитана Инну Светлову, прислав вместо нее свою сотрудницу и убрав настоящую Светлову. Надеюсь, вы все это не будете отрицать?

— А я думал — вы профессионал, — презрительно обронил Мамонтов. — Вы думаете, я мог отдать приказ об уничтожении целой группы ФСБ? Не будьте таким наивным. Этот приказ пришел сверху.

— Но вы его выполнили?

— А что мне оставалось делать?

— Вы убийца, Мамонтов! Я видел, с каким сладострастием вы убивали Виноградова. Вы самый настоящий садист и убийца.

— Не нужно громких слов, — поморщился Мамонтов, — все и так ясно. Об операции «Возвращение Голиафа» не должен знать никто. Этот старший лейтенант, сосунок, недоучка, не должен был влезать в мой кабинет. Он сам виноват.

— Это ваши люди устроили сегодня взрыв в аэропорту?

Мамонтов улыбнулся.

— Конечно, нет. Мои люди охраняют аэропорт.

— Но вы знаете, кто это сделал.

— Разумеется. Программа разрабатывалась при моем участии. Уголовники были лишь подставной ширмой в наших проектах. Где мой человек?

— Я его оглушил. Он валяется в той кабинке, — показал Дронго на закрытую дверцу кабинки.

— Я помню ваше досье, — спокойно заметил Мамонтов, — вы не любите убивать.

— Такого, как вы, я пристрелю с большим удовольствием. Кто устроил взрыв в аэропорту?