В этот самый момент дверь начала открываться, и мне едва удалось увернуться.

–Настя? – Ромкины глаза расширились от удивления и тут же сощурились: – Надо же, снизошла…

–Можно попросить… – нервно закусила губу. Докатилась, унижаюсь перед этим толстокожим троллем.

–Можно. Уеду при первой же возможности. – О-о-о, вернулся прежний равнодушный и вечно злой Громов. – Я, видишь ли, тоже не горю желанием дышать с тобой одним воздухом.

–Мы тут по магазинам собрались пройтись, подарки прикупить. Ты с нами? – решила пропустить его слова мимо ушей. И извиняться не стану. Обойдётся.

– Нет. Это всё?

Я кивнула. Глупо было ожидать от этого павлина, что он уважит наши традиции.

– Отлично – И закрыл дверь перед моим носом. Извинилась, называется. Да и чёрт с ним! Много чести.

Накинув на ходу зимнюю куртку, выбежала во двор. В радостном предвкушении шопинга, я села на заднее сидение папиного внедорожника.

Родители странно переглядывались и слали друг другу робкие улыбки. Хмыкнула, ведут себя как подростки на школьной дискотеке. С чего бы? Мысль так и повисла неоконченной, ибо рядом, как ни в чём не бывало, плюхнулся Громов. Мои брови непроизвольно поползли вверх, но парень, молча, отвернулся. Так же, не проронив и слова, он бродил по торговому центру, а потом и вовсе исчез. Встретились мы у машины. Рома виновато отводил глаза, а мне заговорить с ним первой мешала уязвлённая его хамством гордость. По пути папа заехал в ювелирный магазин, сегодня явно намечается что-то грандиозное. Ну что ж, праздник начинается!

***

– Настенька, тебя только ждём! – мама заглянула ко мне в комнату. – Как же быстро ты выросла. Красавица наша! – она мягким движением, расправила несуществующую складку на моём бирюзовом платье. Родительские комплименты зачастую преувеличены до безобразия, но всё равно их было очень приятно слышать.

– Иду, мамуль, – и уже у порога задорно улыбнулась – Люблю тебя!

Стол был накрыт в нашей многострадальной гостиной. К моему приходу все уже расселись, даже окончательно потерявший страх Рыжик важно восседал на кресле, изредка кидая томные взгляды в сторону ели. Атмосфера в комнате стала просто волшебной! Свечи самой разной высоты горели в нарядных подсвечниках. В воздухе витал запах цитрусовых и глинтвейна. Голубоватым сиянием перемигивались гирлянды, тихо играла музыка на каком-то музыкальном канале. Я пила горячий шоколад и хитро поглядывая на притихшего Громова, «когда там раздача подарков, чудище?».

Наконец-то, прозвучал бой курантов. Желание! В панике зажмурилась. Чего пожелать? В мыслях почему-то возник образ Кирилла. Где он сейчас? Радостно ли ему? Пусть у него всё будет хорошо!

– С новым годом! – под залпы фейерверков, папа отпил шампанское. – Ну, теперь можно и подарками обменяться. Он с волнением положил в мамины руки бархатную коробочку, в ней лежала нежная брошь в форме снежинки, с россыпью бриллиантов на ажурных лучах.

–Ты помнишь? – в материнских глазах стояли слёзы.

–Всегда помнил. С новым годом, любимая!

–Когда он сделал мне предложение, пошёл первый снег, – всхлипнула мать, глядя на меня. – Это был один из лучших дней в моей жизни! – Она снова повернулась к бывшему мужу – С новым годом!

Отец с мальчишеской улыбкой разглядывал протянутую мамой коробочку. Внутри мерцали строгие запонки с ониксами.

–Ленка, я такой дурак… – он порывисто заключил мать в объятия.

– Что же мы детей изводим? Подходите за подарками, – смущенно пробормотала она.

Мне достался платиновый кулон в форме палитры, а Ромка держал в руках плеер последней модели с наушниками. В его случае, уместнее был бы намордник, хотя наушники тоже ничего, избавят меня от воистину адской музыки, которую слушал Громов. Мы, в свою очередь, тоже подарили взрослым свои, более скромные подарки. «Теперь настало время для нашей маленькой мести!», противненько хихикая, потирали лапки дружные тараканы, что обитали в моей голове.

– Рома, поздравляю! – злорадно усмехаясь, я вручила растерянному парню свой подарок. – Теперь и у тебя появится настоящий друг. Будете два сапога пара!

–Настя! – мать в ужасе уставилась на меня.

– Потом поговорим! – папа лишь покачал головой и увёл её танцевать.

Ой, что-то мне это не нравится. Надо было наедине дарить, теперь заклюют меня, как пить дать! А Громов так и стоял, потрясённо сжимая чёрного как сажа, лохматого чертёнка. Колченогий и пучеглазый, тот показывал « козу». Мерзость редкостная, кто только таких убогих придумывает?

– И тебя с наступившим, – моих рук коснулось что-то холодное. Рома вымученно изобразил некое подобие улыбки. – Выйду, пройдусь.

Я опустила глаза на свои руки. В них был стеклянный шар. Снизу он подсвечивался мягким золотым светом. Внутри, на парковой скамейке, задрав кверху носик, сидела милая девчушка. Её голову венчала слегка съехавшая на бок, небольшая корона. Напротив неё, на одном колене стоял паренёк и протягивал алое сердце. Безнадёжность его положения зашкаливала. А вокруг неспешным вальсом, кружили равнодушные снежинки.

Мне сразу стало жутко неудобно за свою проделку. Вещица была на редкость красивой, теперь понятно где Рома пропадал столько времени – выбирал что-то особенное для меня. Вот что с ним не так?! Как же я устала от его перепадов настроения!