Хорошо, что я доверилась своим инстинктам и не дала сомнениям отнять у меня время. И ещё хорошо, что я наконец вспомнила, как называется этот странный нож на длинной палке. Теперь, мне не придётся выстраивать длинные словесные конструкции, что-бы назвать копьё копьём. Так вот, хорошо бы применить против этих нападающих копьё. Тогда бы я держала всех хищников на расстоянии от себя и не дала бы нанести себе повреждения. Особенно страдали руки и ноги. На теле у меня металлическая решётка, которая не плохо себя показала как элемент защиты от нападений. Не так, что-бы она была совсем непроницаема для нападений но звери на неё довольно часто натыкались и теряли темп и динамику. Ну а я этим пользовалась. Сначала хаотично и истерично, потом более расчётливо.

Копьём я не могла пользоваться по очень стыдной для меня причине: я слишком поздно замечала атаку и упускала время, когда можно держать нападающих на расстоянии. Всё время приходилось принимать ближний бой. А для ближнего боя нужно было другое оружие. Идеальное оружие для этого — кинжал. Как всё-таки вовремя я его получила и как вовремя учитель его переделал. Держа кинжал в руках, меня не надо было уговаривать ткнуть им в противника. Этот нож мной как будто бы управлял. Махнуть туда, махнуть сюда, ткнуть сюда и всё. Двоих противников нет. Двоих из шести. Четверо до меня не добежали разлетевшись кровавыми брызгами из отлетевших голов и от попадания в головы небольших твёрдых предметов. Это учитель решил, что шестеро сразу, это перебор и оставил мне всего двоих. Учитель со своим зверем могли бы и всех разорвать в клочки да так, что-бы я этого не заметила но этот период моего обучения закончен. Теперь пора познакомиться с кровавой прозой жизни. Вот и знакомлюсь.

Тот первый зверёк, который упал с дерева уже мёртвым, был, как выяснилось одним из восьми. Они почему-то всегда держатся по восемь особей в куче. С чем это связано, объяснить не могу. Также, я не могу сказать, куда делись ещё семь зверьков из этой семьи (?). как позже выяснилось, это учитель дал мне отдохнуть и не дал зверькам воспользоваться моим беспомощным состоянием. Просто с продвижением к неведомой цели, эти звери устраивали на меня настоящую охоту стабильно не замечая присутствие поблизости учителя и его зверя. За что и платили своими жизнями.

На том привале учитель поразил меня новым способом приготовления мяса. Не на костре, не в посуде а насадив на металлические штыри и расположив их над углями от костра. Самое важное в этом деле было недопущение возникновения открытого огня. Угли должны быть жаркими но они не должны гореть. А я-то ещё думала, зачем костёр горит просто так? Огонь то, как раз, был не нужен. Нужны были угли от этого костра. Мясо получилось вкусным и, что самое главное, равномерно прожаренным. Но это просто вспомнилось и к насущной проблеме не относится. А насущная проблема сейчас, это повторяющиеся нападения зверей.

Как я позже поняла, звери нападали на меня не просто так а, можно сказать, по замыслу учителя. Я, как поняла, что мы специально кругами ходим по угодьям этих зверей, так беситься начала. А то как же! Умышленное причинение вреда здоровью, угроза жизни совершенно необоснованная, причинение невосполнимого вреда одежде да и просто больно, в конце концов! Бесилась на учителя, злилась, продумывала планы мести … как раз злость то и не дала мне впасть в отчаяние и опустить руки. Бои со сё возрастающим количеством противников принимались мной со всё более растущим ожесточением. Сейчас на меня нападают уже не двое а сразу пятеро тварей. Да, именно тварей и никак иначе. Никаких тебе дарующих, основных законов и прочей ерунды. Только звериная сущность и глубинные рефлексы.

После обеда и небольшого отдыха приходилось особенно тяжело. Сил оставалось всё меньше а противников меньше не становилось. И тогда, особый упор я делала на собственной незаметности. Это никак не предотвращало нападения но давало возможность замечать противников раньше, чем они заметят меня. Что это давало? Это давало возможность выстрелить в ближайшего противника из лука или даже два раза выстрелить, если повезёт, а потом, встречать нападающих копьём. Это экономило силы, особенно, если выстрел был удачным. За стрелы я не беспокоилась. Учитель считает, что поиск улетевших стрел, это не актуальное сейчас упражнение. Сейчас он протаскивает меня через кровь, страх, боль и ненависть. Всякой ерундой мы сейчас не занимаемся. Разве что вечером учитель не давал мне лечь спать, пока я не сниму шкуры с убитых за день.

Один раз я решила немножечко схитрить и «забыть» про пару туш в своём инвентаре. Учитель поступил жестоко. Он показал мне, что он может «вспомнить» про то, что содержится в его инвентаре и будет это «вспоминать» до тех пор, пока у меня не улучшится память. Больше я ничего не забывала, тем более, что место в инвентаре нужно экономить. После снятия шкур и потрошения туш, себе я забирала только самые целые шкуры и предметы из внутренностей, которые имеют прикладную ценность. Наконечники, ножички, иголки и всё такое. Предметы, назначение которых я не могла определить, отдавала учителю. Тот тоже брал не всё и причины, по которым он делал свой выбор, для меня до сих пор не понятен. Мог выбросить нечто красивое и взять совершенно невзрачное. Я могла бы забрать себе всё, учителю эти предметы не особо нужны, но … опять же, экономия места и практическая целесообразность. Брать металл ради металла, смысла нет. У нас всё равно с ним работать никто не умеет.

Дней через пять или шесть после начала блужданий в лесу, у меня случился свободный день. В смысле, свободный от походов. В этот день я готовила еду, занималась костром, плела нить, короче, занималась всем тем, что раньше считалось работой а теперь отдыхом. А учитель, тем временем, запалил большой костёр из веток и листьев, набросал туда травы, сколько нашлось поблизости, содрал с дерева большой пласт коры, достал откуда то большой металлический бак и начал варить кору в этом баке. Варил долго, почти до обеда. Пока она варилась, учитель скоблил вчерашние шкуры, очищая их от всего, что не кожа. Потом выбросил варёную кору, добавил в бак пепел от сгоревшей листвы, холодной воды и разделил получившуюся бурду на три ёмкости. В каждую из емкостей он раздавил три различных плода и … утопил там три отскобленных шкуры. И всё. Больше ничего не делал. Так они и стояли до самого утра.