— Указующий! Мне нужна твоя помощь! — исполняющая возникла, как обычно, ниоткуда и, как обычно, с вопросом. Из необычного было отсутствие приветствия и присутствие охапки длинной травы, которая и позволила заметить исполняющую на три шага дальше обычного. Но сказать что-либо распределяющей, он всё равно не успел. Исполняющая то теперь пешком не ходит, только бегает. Что за это время успеешь? Только рот открыть.

— ?! … ты нашла к кому за помощью обратиться! — слегка обиделся указующий, в основном, на отсутствие приветствия.

— Да не! Нужно придумать! Вот! — вываливает всю охапку указующему под ноги, — нужно придумать, как из этого, — показывает рукой на траву, — сделать такую … вот … на голову. Что бы тень давала … вокруг … для гладкой. Нужно что-нибудь придумать а то у нас работа встанет! — вот так задачка! И откуда у неё уверенность, что так вообще можно сделать?

— А раньше чем её накрывали?

— Большим травяным листом. Только … она сама его держала. Сейчас так не получится. Руки ей нужны что бы работать и потом … он маленький. Нужно что-то побольше.

— Что-то побольше растёт на древе жизни! Не ты ли мне говорила, что листья там просто огромные?

— Точно! Спасибо! — уже дёрнулась, что бы побежать к древу жизни но вспомнила ещё одну штуку, — эээ … а как его закрепить? Что бы руками не держать.

— Просто! Разрежь лист до середины и сверни вот так, конусом. И закрепи чем-нибудь … да хоть бы и травой, что бы не разворачивался обратно да и всё. Никуда он не денется … если ветром не сдует. Ну или по другому. Возьми у учителя гвоздь и прибей лист к голове гладкой. Такой ветром не сдует.

— Эа …, - не сразу поняла, что указующий шутит, — пожалуй … я сначала попробую первый вариант. Спасибо.

— Ты что такое говоришь то?! — видимо, слова указующего дошли до сознания распределяющей уже после того, как исполняющая убежала, — стопор ты ржавый! Что за совет такой, гвоздь в голову? У тебя мозги потекли?

— Да, — как бы соглашается с ней указующий и продолжает не глядя на собеседницу, — совсем забегалась девочка, уже и шутки не сразу понимает.

— Да какие шутки?! Я, по твоему, тоже «забегалась»? Грибок ты аварийный! А если она тебя буквально поняла?

— Нормальные шутки … и ты тут не при чём. Ты вообще не девочка! Карга старая. Лучше крикни исполняющей, что бы она мне тоже пару листочков с древа срезала, — добавил он не дожидаясь, когда распределяющая наберёт в грудь воздуха для достойного ответа на «каргу старую».

— Я щас крикну! Она тебе другое что-нибудь срежет, накипь контактная! Лишнее что-нибудь, типа языка! Шутить он тут вздумал!

— Кричи давай! А то до тебя пока дойдёт! Потом расскажешь, кто я такой.

— Видишь, как всё здорово складывается! Работа сама в руки идёт вместе с материалом. Думать над тем, что и из чего делать не надо! Надо только придумать, как сделать. Ну и сделать, тоже нужно. Как удачно!

— Чего может быть удачного в охапке травы? Трава у тебя и так всегда под носом была. Правда, не такая длинная.

— Вот! Глядя на эту траву, сразу мысль в голову пришла дельная. Можно сказать, половина задачи решено!

— Да? И что же это за мысль такая?

— Мысль очень хорошая! Мне где-то нужно найти такое место … такое местечко … где нет ни одной бешеной старухи! Что бы никто мне в ухо не орал! Как можно о чём-то думать, если в ухо бубнит всё время кто-то? Все мысли сдувает!

— Пффф … а кто меня только что просил исполняющей просьбу передать? Не ты ли, богатырь сушёный? Ты уж определись как-нибудь чем-то, что у тебя вместо мозгов!

— Ладно — ладно, не начинай! Помолчи немного. Мне действительно нужно подумать.

Криворукий Рукожоп.

А ведь не плохую идейку подкинул мне этот дистрофик! А я то всё думал своими уставшими мозгами, чем бы мне таким заняться, что бы и полезно было и мозг не напрягать? А то ведь, после этого чёртового, сильно похабного способа ежедневного размножения строй материалов, ни о какой магии и более-менее насыщенной интеллектуальной деятельности говорить не приходится. А вот, смастерить что-нибудь не сложное сидя в тенёчке — самое то! Надо как то нервы успокаивать после борьбы с нежеланием дров нормально удваиваться. Ещё и скудость местного рациона на меня плохо влияет. Нет тут ничего такого, из чего можно сделать нормальную еду! А то, что добыто не здесь, я тратить не хочу … по принципиальным соображениям. Бананы это хорошо но мало и однообразно. Кстати, вчера я снял с «дерева» всю вязанку бананов а эти местные этого даже не заметили! Инвалиды, что с них взять.

Так вот, про дистрофика: когда и зачем рядом с ним образовалась куча «льна» (а может и льна, кто его знает?), я как-то не в курсе. Вот и интересно стало — а зачем, собственно? Сначала-то я не понял … потом тоже не понял а ещё потом мне уже и не интересно стало. Уж слишком долго этот дистрофик свой лоб морщил, вертя в руках травинки. Не удивительно, что я устал за ним наблюдать. А потом он сообразил нечто вроде циновки. Ну … ладно, тоже не плохо … под задницу там подложить или там … тапочки на циновку поставить, для видимости домашнего уюта. И только после того, как он начал пристраивать свою «циновку» на голову пучеглазой, что-то мне подсказало, что это совсем не для тапочек. А когда он начал гнуть своё изделие по форме головы, тут уж даже я, с моим состоянием затора мыслей, догадался, что он хочет сделать шляпу. Только вот, никто ему не сказал, что это не так делается. Согнуть плоскую циновку не получится, её сразу нужно плести в гнутом виде.