— Да ты что? Я такое не подниму. Просто … ствол, который сейчас учитель вбивает как раз с того дерева, которое я в лесу нашла. Которое твёрдое, гибкое и почти без коры. Хочу из него попробовать лук сделать.

— Всё равно не поняла.

— Да что непонятного? Я там чуть не умерла, пока одну ветку от дерева отделяла. А если учитель всё дерево повалил, представляешь, сколько веток там сейчас просто так валяются? Надо забрать, пока они не исчезли! Только дорогу туда нужно как-то найти? Есть мысли?

— Пусть зверь тебе дорогу покажет, пока он нам весь настил птицами не завалил, — мрачно пошутил указующий не отрываясь от рукоделия.

— Точно! — воскликнула исполняющая и добавила уже на бегу, — спасибо!

— Она что, серьёзно? — наконец спросил указующий, после того, как они с распределяющей вдоволь насмотрелись друг на друга. И только после этого, они оба стали смотреть в ту сторону, куда убежала исполняющая. Именно в этот момент оттуда прилетела мёртвая птица лишённая больших перьев а метнувшая птицу исполняющая пыталась договориться с невидимым зверем языком тела.

В общем, язык тела в исполнении исполняющей, был довольно понятным. Сначала она изобразила дорогу, параллельным движением рук, потом, бегущего по этой дороге человека, потом стоящее дерево с ветками-руками и более мелкими ветками — перьями. Потом руки опустились, обозначая падение а перья упали на землю, потом упало само дерево. Исполняющая не стала падать столбиком до конца а только обозначила падение и стала собирать с земли перья и взваливать воображаемые большие ветки на плечо, потом опять движение и опять дорога, которое закончилось тыканьем пальцем себе под ноги.

«Интересный язык», — подумал указующий, — «в принципе, не сложные вещи, можно и так объяснить. Судя по тому, как резко она метнулась в сторону леса, зверь её понял. А корректировать её движение зверь как будет?»

А распределяющая, в это время, думала о других вещах, о которых сочла необходимым сообщить вслух.

— За такое отношение к еде, раньше бы ей руки оторвали, — недовольно говорит распределяющая, глядя на подброшенную птицу.

— Раньше у нас не было такой еды, — резонно заметил указующий.

— А ты что думаешь? — спрашивает гладкая у белой не отрываясь от попыток очистить птицу.

— На счёт чего? — уточняет белая.

— Да на счёт всего. На счёт изменений.

— Хорошо быть сытой, — лаконично отвечает белая.

— Это понятно, — ненадолго задумывается в поисках подходящей формулировки для интересующего её вопроса, — я про то, что все начали слишком уж активно шевелиться.

— Ну так, — с гордостью отвечает белая, — у нас теперь есть еда, можем себе позволить больше двигаться.

— Вы то, может, и можете а мне то как? — с обидой спрашивает гладкая.

— Точно! — внезапно вспоминает белая, — тебе же нельзя на солнце! Ты чего тут сидишь? Иди в тень!

— Да где тут тень то?

— Ну… — вертит головой в поисках тени. Ближайшая тень обнаруживается в паре дюжин шагов от настила. — вон там, — показывает она пальцем.

— Вот именно! — всё так же обиженно говорит гладкая, — тень вон там а работа вот тут!

— Ну … у нас задание какое? Почистить птиц? Никто же не говорил, что мы должны это делать именно здесь. Можем и там делать. Возьмём с собой немножко птиц и будем там заниматься. Если ты сейчас раскиснешь от перегрева работа быстрее не сделается. Пойдём?

— Пойдём. Только там … настила нет. Всё мясо в грязи извазюкаем.

— Ну … лопухов нарежу. Хорошо, когда нож есть.

— Надо было сразу сюда пересесть.

— Да, здесь прохладнее. И от распределяющей дальше.

— Точно! Могли бы сделать вид, что не услышали приказа. Не пришлось бы ещё и во внутренностях ковыряться. Как тут не испачкаться и мясо не испачкать?

— Вряд ли. Она бы стала кричать ещё громче. Она умеет. А мясо … его так и так промывать. Ты мне лучше скажи, когда эта работа закончится?

— Ну … птиц больше уже не становится. Может и закончится когда-нибудь.

— О! Птиц больше не подкидывают?

— Нет. Теперь туда ветки подкидывают. Прямо на птиц. Если так пойдёт то птиц под ветками ещё искать придётся.

— А ветки то зачем? Дрова?

— Ммм … не думаю. На дрова не похожи. Они все с листьями и с одного дерева. Да и кто будет дрова на настил складывать?

— Исполняющая?

— Ну да … она странная. Представляешь? Волочёт огромную ветку по земле да ещё и упирается так, будто от этого жизнь всего отделения зависит. Аж хрипит от натуги но всё равно тащит. Вроде бы и сил уже не осталось а всё равно, забрасывает ветку на настил и что? Ни отдохнуть, ни воды попить, сразу обратно в лес прыжками своими дурацкими. Бешеная!