– Поговорить не получилось, – ведьма подлетела к Селиху, вонзив пальцы-корни ему прямо туда, где билось сердце кровяка. Воин дернулся и закричал от боли, а ведьма запела.

– Плоть от плоти,

Кровь от крови,

Стань зеленым,

Как секвойя!

Стань похожим,

Схожим с нами,

С нами

И камнями-валунами!

Коли станешь ты добрее,

Коли мудрость в сердце будет,

Будешь снова ты кровяком,

Но таким как древо-люди!

Тучи рассеялись. Сердце воина, бившееся секунду назад как сумасшедшее, вошло в привычный ритм. Потеряв интерес к предводителю кровяков, старая древячка, подобрав подол своего платья из мха, неслышно скрылась в лесу. Напоследок она оглянулась и щелкнула пальцами.

Ядовитый кустарник рассыпался в пыль. Воины ринулись в чащу, где нашли своего предводителя ничем не скованного на траве.

– Ты как?! – Кемар приподнял голову Селиха. Тот открыл глаза, и воины охнули: один глаз был по-прежнему красным, зато другой – зеленым, как у девушки-древячки.

– Она прокляла тебя?!! Пойдем зарубим ее, пусть вернет твой глаз, – предложение было, прямо сказать, противоречивым.

Однако Селих ничего не ответил, он снова отключился.

***

– Проклятая ведьма! – Селих ударил кулаком по столу. Кулак тут же прирос к ни в чем не повинному предмету мебели. Селих рванул руку на себя, оставляя зеленые разводы на поверхности, и тут же взвыл от боли. Корешки в столе задергались, как живые, и, наконец, почернели.

– Ты кричишь, как древяк, Селих, – Кемар с бепокойством взирал на предводителя.

– Она ответит за все! – Селих выдернул горящий факел из зажима на стене и выбежал из кровякского шатра, сметая все на своем пути. Ярость затмила его разум. Он и представить себе не мог, что какая-то старуха будет обладать такой властью над его телом. Она сделала с ним, что хотела, и ушла ничуть не стыдясь и не беспокоясь о том, что с ним будет. Такое могли позволить себе только он – Селих – и его воины! Предводитель кровяков не чувствовал ничего кроме жажды крови. Он подбежал к опушке леса, на которой встретил старую древячку, и поджег первый попавшийся куст. Тот сначала неохотно, потом все сильней и сильней стал разгораться, но Селих даже не посмотрел, удалась ли его затея. Он бежал, наклоняясь к траве и кустарникам, к сухому мху и пестрым деревцам, прикасаясь пламенем к каждому из них.

Вдруг Селих остановился, а через секунду рухнул на землю, корячась от боли. Вся его правая сторона, проклятая старухой, будто пылала. Правое ухо его услыхало вой, погибающих в огне растений. Будто тысячи его собственных воинов умирало в неравном сражении с огнем. Тут пламя подобралось к огромному дубу, прожившему не одно столетие на этой опушке, и Селих услышал стон, пронзивший все его существо. Кровяка скорчило так, что он начал кататься по земле, не в силах успокоиться. Его воины подоспели как раз вовремя, чтобы вытащить его из огня и накрыть одеялами. Селих кричал одно и то же:

– Потушите пламя! Пожалуйста, потушите пламя!

Кровяки носили воду из ближайшей речки с такой скоростью, будто сами горели. Любой представитель из порабощенных ими народов, поглядев на это, удивился бы, так как эти воины умели только разрушать.

К утру, как только погасла последняя головешка, Селих успокоился и заснул. Ему снился дуб-старик, в прохладной листве которого укрылись тысячи птиц, а в корнях – зверушек. Дерево молчало, но Селих чувствовал тихий укор в этом безмолвии. Открыв глаза, предводитель кровяков уже знал, что нужно делать. Он собрал дорожную суму, взял оружие для охоты и защиты, оседлал верного Лока и позвал Кемара.

– Наше племя теперь на тебе, друг мой. Я проклят, и проклятие нужно снять. Я найду старуху. Не знаю, вернусь ли к вам еще. Прошу только об одном: не трогайте древяков и лес, иначе, мне трудно будет говорить с ведьмой. Если встретите девушку, хотя, скорее всего, она уже далеко, скажите, что я женюсь на ней.

Конец ознакомительного фрагмента.