– Значит, на панель? – спросила свое отражение. – Ах, ты, сволочь! Ну, я тебе!..

Она вернулась в номер и достала из сумочки револьвер – тот самый, подарок жениха. Повертела коротыш в руках и бросила обратно. Порыв, возникший в ванной, не имел смысла. Убить князя не получится: Николай как-то похвалился, что Осененных пули не берут. Он продолжит жить и радоваться, а ее ждет каторга, поражение в правах и нищета. Что же делать?

В дверь энергично постучали.

– Да! – ответила она.

Дверь открылась и вошел князь.

– Что случилось, дорогая? – спросил с недовольной миной на лице. – Мы устали ждать. Понимаю, что женщине нужно собираться, но не так же долго?

– Подождешь, – сказала Юлия. – Чай не царь. Корона с головы не свалится.

– Что случилась, дорогая? – удивился Николай. – Это что за тон?

– Объясню, – сказала Юлия. – У меня вопрос к вам, князь. Когда вернется адмирал?

– Не могу сказать определенно, – вильнул он взглядом. – Это флотские дела. Неожиданный поход…

– В который адмирал не уходил, – перебила его Юлия. – Я сегодня побывала в вашем доме. И лакей любезно сообщил, что его превосходительство не покидали Петербурга. Как это понимать?

По лицу князя пробежала тень.

– Ты прости мне, дорогая, – произнес мгновением спустя. – Я соврал. Не хотелось огорчать тебя. Батюшка не хочет слышать о женитьбе. Говорит, что молод. Только я его уговорю, вот увидишь! Надо пождать.

– До какой поры? – с ядом в голосе спросила Юлия. – Пока у меня не кончатся деньги? Вы тогда затащите меня в постель, а, натешившись, подарите графу? Вы же ему это обещали. Так ведь?

– Ты подслушивала! – возмутился он. – Это низко.

– А обманывать дворянку благородно? Притворяться женихом, обещая золотые горы? Самому же веселиться и кутить за ее деньги. Я скажу, кто вы, князь на самом деле. Жиголо!

– Выбирай слова! – шагнул он к ней.

– А то что? – Юлия уперла руки в бока. – Попытаетесь меня ударить? Ну, попробуй! – она сунула руку в сумочку и достала револьвер. – Только сделай шаг!

– Дура! – хмыкнул князь. – Я же Осененный. Меня пули не берут.

– На выстрелы коридорный прибежит, – не смутилась Юлия. – Я скажу, что меня пытались изнасиловать. Будет разбирательство в полиции, репортеры из газет пронюхают. Вы желаете скандала?

– Ладно, ухожу, – он сделал шаг назад. – Была бы честь предложена. Князь ей не угодил. Возвращайся к своему технику.

– Офицеру, – поправила она. – Штабс-капитану, кавалеру ордена Георгия. Вон газета на столе лежит, можешь взять и почитать. Это все о нем. Федор-то герой, а вот ты ничтожество, хоть и Осененный… Прочь поди!

Князь взял со стола газету, повернулся и ушел. Юлия села в кресло и заплакала…

Назавтра она встала рано. Выпив чая, вышла из гостиницы и взяла извозчика. Попросила отвезти ее к Министерству народного просвещения. Там вошла в здание и спросила служителя, к кому ей обратиться. Ее отвели в кабинет, где Юлию встретил неприметной наружности чиновник в вицмундире.

– Чем могу служить? – спросил он посетительницу, цепким взглядом оценив ее наряд и вид.

– Я учительница с высшим образованием, ищу место, – сообщила Юлия. – Вы могли б помочь?

– Присядьте… э?

– Соколова Юлия Сергеевна, дворянка, – помогла Юлия.

– Юркевич Эдуард Артемьевич, – сообщил чиновник. – Титулярный советник Департамента общих дел. Я могу взглянуть на ваши документы, сударыня?

Юлия достала из сумочки и протянула ему бумаги. Собираясь, она взяла все. В том числе и рекомендательное письмо от директора гимназии. Денис Васильевич написал его по своей воле.

– Кто знает, как дело повернется, – объяснил, вручая ей бумагу. – Учитель вы отличный, жаль с вами расставаться. Возможно, пригодится.

Не ошибся – пригодилось…

– Замечательно, – сказал Юркевич, изучив бумаги. – Но позвольте мне спросить. Вы ищите место в Петербурге?

– Нет, – ответила Юлия. – В Петербурге я проездом и жить здесь не желаю.

– В Москве тоже не получится, – сообщил чиновник.

– Я согласна на любой приличный город, – сообщила Юлия.

– Чем же Тула не устроила, если так? – спросил чиновник. – Город замечательный и Москва рядом.

– Личные дела, – сообщила Юлия. Возвращаться в Тулу было стыдно. Очень.