Шрифт:
– Нет! – отказал редактор. – Положу в сейф, а то сам знаешь. Будешь приходить и списывать при мне нужное. Начинай! – он придвинул репортеру лист бумаги.
Тот вздохнул, взял ручку и обмакнул перо в чернильницу…
– Чем обрадуете, Порфирий Николаевич? – спросил Юсупов.
Полицейский пристав развел руками.
– Извините, ваше сиятельство, но ничем. Хоффман сгинул, словно растворился. Никаких следов.
– Разве так бывает? – не поверил князь.
– Отчего же нет, – заверил пристав. – Если кто решил скрыться и заранее обдумал это.
– Хорошо проверили?
– Лучше не бывает. Опросили знакомых, прислугу и соседей. Никто Хоффмана не видел. Лакей сказал: собрался и уехал, не сказав куда. Провели в квартире обыск. Вскрыли ящики в столах – ни одной бумажки. Денег тоже нет. Так бывает, когда съезжают навсегда. Случись с Хоффманом беда, бумаги сохранились бы.
– Или кто-то их забрал.
– Не могло такое быть. Городовые не спускают с дома глаз – днем и ночью. Им за это платят. Ни одной кражи за много лет. Прислуга утверждает, что не видела подозрительных личностей. Хоффманом никто не интересовался. Если кто ходил, так к гадалке Ленорман, чья квартира рядом. Но и та заверила, что подозрительных не видела. Обычные клиенты: женщины и мужчины. Все приличная публика, другие к ней не ходят.
– Ваше заключение?
– Убежал, подлец!
– Вдруг убит?
– Трупа нет, – развел руками пристав. – А раз так, нет и дела. Хоффман не какой-то оборванец, обитавший на Хитровке. Частный сыщик, вхожий в лучшие дома, человек известный. Такого незаметно не убьешь. Не из тех он, кого режут. Скорей наоборот.
Полицейский скривился.
– Что ж, – сказал князь. – Это за труды.
Он протянул приставу конверт. Тот взял и засунул в карман.
– Благодарю покорно. В суд на «Московский листок» подавать будете? Можем задержать этого Козодоева. Посадить в карцер и поспрашивать: где взял сведения?
– Не стоит, Порфирий Николаевич, – отказался князь. – Не выйдет ничего. Репортеры у «Листка» – люди тертые, тюрем не боятся. За удачу ваше рвение сочтут – это ж сколько сочинить можно! Адвокаты набегут… Из кожи будут лезть, чтобы их в газете прописали. Также и с судом. Иск о диффамации привлечет внимание. Репортеры оккупируют зал суда, все запишут, разнесут по городам и весям. Мне этого не нужно.
– Как скажете, ваше сиятельство, – кивнул пристав. – Если вдруг понадоблюсь, обращайтесь без стеснения.
Он поклонился и вышел. Юсупов проводил его взглядом и вернулся за стол. Сел, подперев подбородок ладонью. Дело скверное. Он помыслить не мог, что, пригласив Хоффмана, получит неприятности. Это еще слабо сказано. Мало того, что сыщик исчез, так еще «Московский листок» разразился статьей, в которой переворошил грязное белье в сундуках Юсуповых. Все вспомнили, подлецы! Как устраняли конкурентов, пробивались к трону, добывали богатства. Не смолчали о покойном Феликсе, написав о его любви к мальчикам. Гниды! Осведомленность репортера поражала: он знал, казалось, все. Кто же просветил? Хоффман? Этот мог, но зачем? Князь его не обижал, заплатил вперед. Не водилось за сыщиком такого. Ему это не с руки – клиенты разбегутся, да еще спросить могут.
Вывод напрашивался один: вмешалась влиятельная сила. Хоффман нашел истинного убийцу, но ошибся и попал в ловушку. Из него вытянули сведения, в том числе об Осененных. Сыщик был хорошо осведомлен… Где же он теперь? Мертв наверняка. Был бы жив, подал весточку. Враг воспользовался этим и нанес упреждающий удар. Кто же он? Выясним. Просто. Нанятый Юсуповым сыщик подкупил служащих «Московского листка» и от них многое узнал. Например, что тетрадь со сведениями хранится в сейфе первого редактора. Выкрасть невозможно – редакцию охраняют. Да и незачем теперь. Тетрадь не покидает кабинета, репортер списывает из нее нужные сведения. Сыщик разузнал, что «Листок» планирует продолжить публикации. Начали с Юсуповых, им последуют другие. Потому князь и не пожелал судиться. Новый скандал закроет предыдущий.
«Враг ошибся, – пришел к выводу Юсупов. – Пожелав нанести удар, он выпустил джина из бутылки. Публикации в „Листке“ обозлят многих. Переславшего тетрадь начнут искать и найдут. Он сам сузил круг подозреваемых. Те роды, кого „Листок“ обойдет в вниманием, и попадут в список. Далее легко. Подождем…»
[1] Наган в то время стоил в рознице 30 рублей.
[2] «Московский листок» – ежедневная газета, выходившая в России с 1881-го по 1918 год. Считалась бульварной. Это не мешало сотрудничеству с ней таких светил, как адвокат Плевако, писатели Чехов и Дорошевич. На нее работал Гиляровский.
[3] Пастухов Николай Иванович, писатель и журналист. Основал и редактировал «Московский листок».
Глава 8
– Князь Вяземский, Николай Сергеевич! – объявил министр двора. – Огневик!
Молодой человек в клюквенного цвета пальто и цилиндре отделился от кучки таких же юнцов, подошел к царю и окружавшей его свите. Встав напротив, снял цилиндр и поклонился.
– К испытанию готов, Ваше Императорское Величество!
– Приступайте, князь! – велел Георгий.